Хочу ребенка от Деда Мороза - Анна Лапина

— Ага, — тянет он и опускает взгляд на мои губы. — Джем… У тебя на губах… Опять провоцируешь! Негодница! — ставит чашки с чаем на столик.

— Да? — переспрашиваю и, облизнувшись, рукой стараюсь вытереть губы.

— Да не так! — восклицает он и подходит ко мне. — Неправильно ты это делаешь, Марфуша! Неправильно и не там!

— А как правильно? — растерянно спрашиваю

— Вот так! — отвечает он, подняв руку к моим губам.

Но его план в секунду меняется. И вовсе не пальцы очищают мои губы от джема, а… его собственные губы.

Глава 7

Резко, не дав мне даже заподозрить его в чем-то таком, он наклоняется и целует меня. Его рука ползет по моей шее вверх, на затылок, фиксируя мою голову и не давая мне прервать эти секунды волшебства.

Глеб углубляет поцелуй, даже несмотря на мои попытки его оттолкнуть от себя. Но все мои попытки высвободиться медленно сходят на нет, когда поцелуй начинает дурманить, а его аромат пьянить.

Прижимаюсь к нему всем телом и сдаюсь. Точнее, все внутри меня сдается, напрочь заткнув мозг — единственного, кто кричал «Бежать!».

Морозов отстраняется от меня так же резко, как и поцеловал.

Облизнув свои губы, он делает шаг назад.

— И правда вкусные рулетики. От них можно так застонать, — хмыкает он. — Разрешаю тебе их есть и издавать эти звуки, но аккуратно, чтобы не спровоцировать, — бросает этот барин.

— Чего⁈ Да я тебя сейчас изобью! — рычу на него и, схватив с дивана подушку, кидаю в него.

Хватаю вторую, третью и по очереди швыряю в этого удалителя джема с моих губ. Морозов с хохотом бегает по всему дому, а я стреляю.

— Успокойся, снайпер! — намеренно меня еще подкалывает. — Успокойся! — запирается в постирочной. — Успокойся, и я куплю тебе курсы снайперов! Чтобы в следующий раз хоть один раз из семи попала.

— А ты открой, и я попаду! — рычу и дергаю ручку двери, но там заперто.

— Не могу! — прячется трус. — Дверь заклинило! — нагло врет, будто я не вижу, что он с той стороны держит дверь.

— Я тебя сейчас сама заклиню! — угрожаю ему, и плевать мне на то, что он меня приютил. — Зачем целоваться полез⁈ Я тебе разрешала⁈

— Не удержался! — признается он, добавив в голос слезливых ноток. — Ты такая красивая! Разве могу я устоять против такой красоты⁈

— Морозов!

Дверной звонок снова подает знак о гостях.

— Марфуш, остановим игру? — приоткрывает Глеб дверь, но так, чтобы я не смогла закинуть подушку. Лишь щелочку открывает, через которую один его глаз видно. — Ты правда очень красивая! Я не удержался. Разве это грех? Грех — это не поцеловать тебя!

— Ты не предупредил!

— А надо предупреждать?

— Да!

— Хорошо! — открывает он дверь широко. — В следующий раз напишу заявление с указанием времени и числа! Договорились⁈ Технику тоже описывать или можно опустить и оставить это сюрпризом?

Закатываю глаза на его слова.

Ну дурачок! Настоящий дурачок!

— Иди дверь открывай, — отправляю его. — К тебе пришли! Может, кто-то важный.

— Иду, — отвечает и натягивает улыбку. — Ты иди к столу. Поешь рулетики. Если испачкаешься, я потом исправлю! Не переживай ни о чем!

Поднимаю одну из валяющихся на полу подушек и кидаю в него. Попадаю в спину.

— Стрелять в спину… Подло-подло, Марфуша! — бросает он мне с притворным осуждением. — Я, можно сказать, только что смерти в постирочной избежал, а ты в меня опять стрелять!

Какой же чудик!

Но с ним весело! Очень весело!

Еще и целуется хорошо!

Ничего ему не ответив и оставив «жить», разворачиваюсь и иду к столу. Сажусь за столик, включаю фильм, который мы вчера начали смотреть, но так и не досмотрели. Ставлю на паузу на последнем моменте, который помню, и жду Глеба.

Тот возвращается с шальной улыбкой на лице. И почему-то эта улыбка пугает не на шутку.

— Это тебе, — протягивает мне коробку и отходит.

— Мне? — уточняю.

— Подарок, — отвечает, улыбнувшись еще шире.

— Мне почему-то страшно, — признаюсь ему, чувствуя, что подарок мне вовсе не понравится.

— Это для фото! — произносит он, широко улыбнувшись.

— Для фото, — повторяю вслед за ним и вскрываю коробку. Медленно стягиваю крышку, заглядываю внутрь и тут же закрываю. — Нет! Ни за что! Нет! — восклицаю громко и отодвигаю от себя подарок. — Даже не мечтай! Нет! Нет! И еще раз нет!

— Да! — спорит он со мной. — Это будет идеально для фото!

— Нет!

— Да!

— Нет!

— Да! — кричит. — Сейчас поцелую! Либо фотографируемся, либо поцелую без предварительного заявления!

— Нет! — перекрикиваю его. — И не надо меня целовать!

— Не хочешь поцелуя — тогда да! — как бык упрямый прет. — Ты это сделаешь! Для моего фото!

— Нет!

— Да!

— Марфуш, последний шаг — и я целую!

Глеб

— Я не надену этот разврат! — заявляет она мне, уперев руки в бока. — Это даже не Снегурочка!

— А кто? — восклицаю я, указывая на содержимое коробки. — Снегурочка! И платье, и чулки, и кокошник, и даже меховые варежки есть!

— Разврат! — кричит она. — Настоящий разврат! Ты где его вообще купил? В магазине для взрослых?

— В обычном магазине! — почти не лукавлю. В обычном магазине, но в отделе для костюмированных вечеринок. — И не надо мне! Оно даже не короткое! Просто чуть выше колена! Нормальное платье! Не придумывай!

— Нет! — восклицает Марина, сверкая гневным взглядом. — А вырез на груди⁈ Он же слишком откровенный!

— Нормальный вырез! — возражаю ей. — Здесь же еще воротник! Его надеваешь, и вырез не видно! А длина платья приличная! Как и длина рукава! Не надо мне здесь про разврат! Никакого разврата нет!

— А кокошник?

— А что с кокошником? Нормальный кокошник!

— Ладно, он и правда нормальный, — признается она, прищурив глаза. — Но это совсем не костюм Снегурочки!

— Ну, у нас Дед Мороз тоже отличается, — хмыкаю, указав на свой пресс. — Молодой, горячий и накачанный. Снегурочка тоже современной будет, — подмигиваю ей. — Иди переодевайся. Мне другу набрать надо.

Нехотя она забирает коробку и поднимается к себе.

Провожаю ее взглядом и звоню другу, перед которым крупно накосячил.

— Артём, друг мой, — тяну я в трубку.

— Привет, жених, — бросает он мне в ответ.

— Здорово, — хмыкаю, вспоминая, что у нас с «невестой» подвижки есть. Мы уже эти держания за ручки прошли. До поцелуя дошли. — Ну, как ты там без меня?

Все еще чувствую вину перед ним. Но заедаю это чувство мини-рулетиком.

И правда неплохой! Но на губах Марины он все же был вкуснее.

— Как? — повторяет он. — Я, это… кажется, с ума сошёл, ну или влюбился, — бросает он, и я давлюсь