Сдайся мне - Анастасия Сова

Мне стыдно признаться, что я испытала оргазм впервые в жизни. Меня до сих пор легонько трясет от пережитого. И так жаль, что все случилось в туалете, с мужчиной, не испытывающим ко мне ничего, кроме похоти.

— Что с тобой не так, учительница? — вдруг спрашивает Марат и отправляет в рот очередную вилку.

Я только поджимаю губы, потому что нет смысла объяснять. Он не поймет.

— Любая баба, оказавшись рядом со мной, избавляется от трусиков быстрее, чем я об этом попрошу, — поясняет Марат зачем-то.

Да уж, самомнение у этого человека на высоте.

Хотя, ему, определенно, есть с чего делать такие выводы. Он красивый, опасный, богатый, а когда оказывается слишком близко, разум плывет. Как гипноз. Ты понимаешь, что натворил только тогда, когда уже оказывается поздно.

— А я не любая баба, понятно?! Я интеллигентный и воспитанный человек. Жаль, что тебе раньше такие не попадались.

— Интеллигентная и воспитанная?! — ухмыляется мужчина. Он даже вилку откладывает в сторону, чтобы поудобнее развалиться в кресле и разглядеть меня внимательнее. — А в туалете стонала и кончала, как течная сука.

Воздух тут же выбивает из легких. Щеки мгновенно загораются жаром, и так тошно становится. От самой себя.

Мне кажется, Марат произнес свои слова так громко, что их услышали все присутствующие.

— Тебя просто никогда не трахали нормально. Не ебали как следует. Отсюда и все твои комплексы и неуверенность в себе. Но я это исправлю, — хищная ухмылка вновь обнажает краешки его белоснежных ровных зубов.

А у меня внутри поднимается негодование. Марат не видит во мне человека, и это основная проблема, из-за которой мне никак не удается достучаться до него.

— Нет у меня никаких комплексов! — раздраженно заявляю я. — Ты просто ничего обо мне не знаешь!

— У меня нет нужды знакомиться с теми, кто обслуживает мой член. Но о тебе я понял самое главное. По бабе всегда видно, что ей всего лишь не хватает крепкого мужского хера.

— Я не собираюсь продолжать разговор в таком ключе! — выпаливаю с ненавистью и гораздо громче, чем требуется.

— То есть твой хорек, с вялым отростком вместо члена, проебывающий бабки, твои, между прочем, в большинстве своем — это вершина твоих мечтаний? Не пробовала послать его нахрен и пожить для себя?

— Пожить для себя, в твоем понимании, это продаваться таким, как ты за деньги?

— Необязательно. Хотя, девочки в моем клубе хорошо зарабатывают.

— Я никогда не буду себя продавать! — протестую яростно.

— Уже продаешь, — продолжает Марат. — Лоху своему за бесценок.

Ничего больше не отвечаю. Бесполезный и неприятный разговор.

— Просто подумай об этом на досуге.

Господи! Когда это все закончится?!

— А в моем клубе милые мордахи, типа тебя, всегда в цене. Об этом тоже подумай.

Марат продолжает ужинать, как ни в чем не бывало, а мне хочется выпрыгнуть из собственного тела. Каждая секунда тянется душащей бесконечностью.

— Ладно, поехали, — заключает в итоге мужчина. — Наша прелюдия и так подзатянулась.

— Куда мы поедем? — уточняю зачем-то.

— В клуб. Отработаешь свой должок, и отпущу. Только имей в виду — засчитывается лишь хорошая работа. С полной отдачей.

Марат вдруг усмехается, будто что-то про себя поняв, и мне в этот момент хочется наброситься на него и разодрать ногтями все лицо, лишь бы не видеть этой гадкой улыбки.

— Хотя, думаю, у тебя, учительница, с этим проблем не возникнет.

Глава 19

Маша

Пока мы едем в клуб, мне кажется, что я даже не дышу. Страшно за себя.

Марат находится близко, и его присутствие заставляет сердце сжиматься. Не хочется ни разговаривать, ни смотреть в его сторону. Все пустое — он не послушает, не даст поблажек.

Автомобиль останавливается прямо у центрального входа в клуб. Марат сам открывает мне дверь и подает руку. Снова. Я хватаюсь за нее своими заледеневшими пальцами и понимаю, какая она горячая. Захват уверенный. Властный. Будоражит что-то внутри.

Ловлю себя на мысли, что с Сережей никогда не испытывала ничего подобного. Что бы он не делал, я ощущала лишь свою обязанность подыгрывать ему и делать вид, что мне нравится. Ведь мне крайне важно оставаться с Ваней. Даже когда я на работе, его отец часто звонит мне, чтобы проконсультироваться касаемо хлебных единиц и количества инсулина.

Мысли о Ванюше усиливают мою тревогу. Как он там? Сильное беспокойство может сыграть с малышом злую шутку. Я всякий раз сильно волнуюсь, когда мой малыш чувствует себя плохо. Держу руку на пульсе. Но в данным момент не в состоянии контролировать ничего, потому волнение гораздо выше обычно.

— Здравствуйте, Марат Тимурович, — здороваются лысые на входе и тут же расступаются, пропуская хозяина, а, заодно, и меня.

Атмосфера клуба сразу же вызывает отвращение. Ком в горле встает.

Одна из девиц уже полностью голая, не считая трусиков, больше похожих на нитки, практически ничего не закрывающие. Она активно вертится вокруг шеста и без стеснения демонстрирует свои прелести. Тогда как присутствующие, удобнее развалившись в своих креслах, внимательно за ней наблюдают.

Хорошо, что я вытащила отсюда Дашу. Она нормально училась, потому имеет все шансы поступить в ВУЗ, освоить профессию по душе и выбиться в люди. А не вот это вот все.

Но вдруг мой взгляд улавливает знакомые черты. Сначала решаю, что показалось, но когда девушка поворачивается под другим углом, у меня не остается никаких сомнений. Это Даша.

Да, она не трясет задницей на сцене, но форма ее одежды — фактическое отсутствие одежды. Потому, когда Даша разворачивается на нас, чтобы унести поднос с пустой посудой, я отчетливо вижу ее грудь.

— Марат! — дергаю за руку хозяина клуба.

Но тот продолжает переть вглубь заведения, где мы сможем остаться наедине.

— Марат! — повторяю. Только теперь он реагирует.

— Что?

— Ты обещал, что Даша не будет у тебя работать!

— Какая еще Даша?

— Моя ученица.

— А, эта, — доходит до него, наконец.

— Я сказал, что не могу выпустить ее к пилону. Про обслуживание столов разговора не было.

— Но она же школьница! — все тело затапливает жаром.

Я стольким пожертвовала ради Даши, а она что?

Получается, все зря?

Выходит, все мои унижения были напрасными?

— Она совершеннолетняя. По закону у нас в стране даже подростки могут работать.

Марат затаскивает меня в какую-то комнату, где при тусклом освещении можно различить широкий диван, маленький столик и высокий блестящий шест.

— А, ну, быстро отпустил ее домой! — я, наконец, вырываю