Красавчик с изъяном - Анна Жнец

Придет? Прибежит! Прилетит!

Но ответить не получилось. Все, на что хватило Шадриана — заторможенно кивнуть. Его накрыло немое оцепенение. Как-то раз во время затянувшегося дежурства туннель обрушился и его оглушило ударной волной. Сейчас ощущение было почти таким же. Он перестал чувствовать собственное тело, а в голове нарастал гулкий звон, заполняя собой все вокруг.

— Тогда до завтра, — произнесла Морвелла и легким движением провела ладонью по его плечу. Это мимолетное прикосновение обожгло огнем. — Жду тебя.

«Она меня ждет», — с трепетом повторил в своих мыслях Шадриан.

Сжимая в кулаке сережку, он оцепенело наблюдал за тем, как тонкая фигурка в изящном платье тонет во мраке длинного коридора.

Морвелла видела его обрубок и все равно захотела встретиться еще раз!

Вдруг сквозь мягкое, пьянящее тепло, окутавшее разум, пробился холодок здравого смысла. Лицо Шадриана омрачилось. Он понял, что его радость была поспешной.

Глава 15

Шадриан

Одна мысль не давала Шадриану покоя.

Он вернулся домой, поужинал хлебом и жареным мясом, умылся и лег спать. Но не прошло и получаса, как он снова был на ногах — бродил из угла в угол не в силах остановить работу воспаленного разума.

Сегодня в одном из городских туннелей он встретил Морвеллу, и та вручила ему сережку. Когда Шадриан об этом думал, то становился еще более дерганным — кусал губы, запускал пальцы в волосы, скреб когтями по животу.

В какой-то момент он даже встал перед напольным зеркалом и спустил с себя штаны, чтобы оценить придирчивым взглядом свой главный недостаток.

Вот то, что видела Морвелла.

Нетерпеливым движением он потянулся к горящему на тумбе магическому кристаллу и накрыл его колпаком, чтобы притушить свет.

В пещере для тренировок было темно. К тому же их отвлек напавший на рынок Червь. Вероятно, Морвелла не успела разглядеть его постыдный размер как следует.

Да-да, именно так все и было. Иначе зачем бы ей приглашать его в постель еще раз? Она просто не поняла, что он ущербный, а завтра все внимательно рассмотрит при нормальном свете и окончательно разочаруется. Особенно, когда попытается надеть на любовника ограничитель.

Стиснув зубы, Шадриан снова принялся изучать себя в зеркале.

Маленький. Но в полумраке этого можно и не понять. Проклятье!

Он принялся мерить шагами спальню, как и раньше.

Его взгляд зацепился за тонкий блеск золота. На тумбочке у кровати лежала сережка Морвеллы — длинная подвеска в виде дождевой капли. Не задумываясь о том, что делает, Шадриан взял ее в руку — бережно, как очень хрупкую реликвию, прикасаться к которой простым смертным не дозволено. Его ладонь, большая, шершавая, вся в мозолях от меча и магических ожогах, казалась не созданной для того, чтобы держать столь изящные вещи.

Для него эта маленькая сережка была воплощением Морвеллы. С благоговением, почти безотчетно он прижался губами к золотой капельке. От этого поцелуя по могучему телу Шадриана прокатилась дрожь. Он почувствовал себя безумцем, потерявшим голову от любви.

Эта женщина свела его с ума, завладела всеми его мыслями и желаниями. Она нужна ему как воздух, как свет надежды во мраке. Он должен получить ее себе — чего бы это ни стоило!

Нехотя Шадриан вернул сережку обратно на тумбу, где стояла лампа, накрытая колпаком. Пока он смотрел на этот подсвеченный изнутри колпак, в его голове зрела безумная идея.

Задумчиво хмурясь, он поднял колпак, позволив свету вырваться наружу, затем медленно опустил его, загнав сияние обратно. Он повторил это движение еще несколько раз, пока им не овладела твердая решимость.

Морвелле нужен большой — она его получит.

Через секунду Шадриан уже был в дверях, через минуту — спешил по тускло освещенному туннелю к одному своему хорошему знакомому-скульптору. Хотя тот и был мужчиной, а мужчин в Мор'Зарет не ставили ни во что, его великий талант позволил ему заслужить уважение даже у верховных жриц Ллос. Он создавал статуи для храмов Паучьей Матери, а в свободное время работал с паутеном* — гибким, пластичным материалом, из которого лепил различные фигурки и ограничители на продажу.

Если у Шадриана еще и оставались какие-то сомнения, то по дороге они рассеялись без следа. В дверь чужого дома он постучал без малейших колебаний.

Время было позднее. Шадриан осознал это, лишь когда его друг вышел к нему заспанный, в одних пижамных штанах. Признаваясь в своем изъяне и прося о помощи, он буквально ломал себя, но отступить уже не мог.

— Хм, — растерянно почесал подбородок Раэндар. — И когда тебе надо?

Шадриан нервным жестом взъерошил волосы на затылке.

— К завтрашнему вечеру. Успеешь?

Раэндар на мгновение задумался. На его сером лбу белели сухие мазки пыли, словно он весь вечер шлифовал статую и вытирал пот запачканной рукой.

— Да… — произнес дроу с небольшой паузой. — Пожалуй.

Шадриан чуть заметно выдохнул. Его плечи расслабились, но тут же опять напряглись.

— И он будет как настоящий? Ну если не трогать, а только смотреть?

— Разумеется… — протянул его друг с обидой в голосе. — Ты же видел, какие я создаю скульптуры! Два года назад я вырезал в скале Великую богиню. Она выглядела живой. Казалось, каждая из ее восьми ножек вот-вот зашевелится. Сама верховная жрица похвалила мою работу. Не хотела, но у нее вырвалось.

Раэндар тихо фыркнул от удовольствия.

— А держаться он будет крепко? — Лицо защипало от прилившей крови.

Шадриан представил, как эта позорная вещица сваливается с него в самый ответственный момент, и похолодел от ужаса.

— Не волнуйся, — хихикнул друг. — Я, конечно, впервые берусь за что-то подобное. И в голову бы не пришло, что кому-то может понадобиться такое… кхе-кхе… необычное изделие. Но одаренному мастеру все по плечу, — и он гордо задрал подбородок.

От слов друга Шадарин ощутил укол унижения, но нервозность тут же взяла верх. Он принялся наматывать круги по комнате.

Может, зря он все это затеял? Но разве есть другой выход? Женщинам нравятся большие мужчины.

Раэндар наблюдал за гостем какое-то время, затем прижал пальцы к вискам.

— Ой, не мельтеши! — поморщился он. — У меня сейчас закружится голова.

Шадриан заставил себя остановиться и для большей надежности оперся ладонью о каменную полку. Внезапно ему почудилось, будто друг смотрит на него с насмешкой и снисходительным презрением, но он понимал: это проснулась его мнительность — и попытался себя не накручивать.

Вид у скульптора стал деловым.

— Итак, сколько талов будем его делать?

— Двадцать, — выпалил Шадриан, а потом подумал и решил не