Наследница иллюзии - Мэделин Тейлор

Делла дала мне имя. Цель, пусть и на одну ночь.

Прижимаясь щекой к стене сильнее, я заново выстраиваю темницу, в которой держу свои воспоминания. Я представляю, как заделываю трещины, не оставляя ни единого выхода.

Если мы с Деллой и являемся архитекторами собственных призраков, то она своих принимает.

А я — держу взаперти.

Глава 5.

Когда Линал Скиннер допивает свою четвёртую кружку эля за вечер, я задаюсь вопросом, понимает ли он, что она станет последней. В нём нет ничего особенного. Грязно-русые волосы липнут к влажному лицу, покрасневшему от алкоголя. Круглые уши выдают в нём смертного, но это неудивительно.

Хотя город формально не разделён по видам, всем известно, что высшие фейри живут в Хайгроуве, ближе всего к дворцу, тогда как сообщество полукровок превратило Мидгарден в свою художественную гавань. По другую сторону реки, в районе доков, который обычно называют «Нижними», смертные вроде Линала обустроили свою жизнь.

Я узнаю в нём завсегдатая, но до сегодняшнего вечера почти не обращала на него внимания. Он был всего лишь очередным пьяницей, выставляющим себя на посмешище, а таких здесь хватает.

Он сидит в компании таких же бесполезных мужчин, заняв высокий столик у бара. Линал кажется безобидным, щедрым на улыбки и смех. Сегодня он щедр и на деньги, что для здешних мест редкость.

— Этого хватит, чтобы покрыть наш счёт, — хвастается он, демонстративно протягивая официантке серебряную монету. — Сегодня я угощаю, парни.

Он краснеет, когда друзья хлопают его по спине, радуясь своей удаче. Но по залу уже скользят жадные взгляды, внимательно следящие за этой сценой. Показывать серебро в районе, где все платят медью, опасно, но Линал, без сомнения, чувствует себя неуязвимым после сделки, которую он заключил сегодня днём.

Глядя на него сейчас, большинство никогда бы не догадались, на что он способен. Но за последний год я поняла, что даже самое невинное лицо может скрывать бесчисленные грехи.

И, в конце концов, Делла никогда не ошибается.

Последние несколько часов я сижу за пустым столиком в дальнем углу таверны, укрывшись иллюзией. В моей работе много ожидания. Бесконечная тишина перед короткой бурей.

Но сегодня, когда гул голосов накрывает меня, я не против подождать. Мне нравится приходить сюда не просто так. Иногда тишина в моей комнате во дворце начинает разъедать меня изнутри. Она просачивается под кожу, натягивая её до предела, пока любой звук не кажется способным разорвать меня пополам. А здесь шум не стихает никогда.

Мой угол тёмный, вдали от бара. Он даёт мне уединение, потому что большинство предпочитает держаться ближе к происходящему.

Кроме Калума.

Пожилой мужчина приходит сюда почти каждую ночь и всегда садится на одно и то же место, пьёт тот же эль. Я несколько раз провожала его до дома, чтобы убедиться, что он добрался. Он ворчлив, и иногда его мысли ускользают от настоящего, но мне нравится его искренность.

Линал и его приятели запрокидывают головы в громком хохоте, смеясь над грубой шуткой одного из них о служанке. Судя по количеству выпитого за последний час, ждать осталось недолго, прежде чем я смогу сделать свой ход.

— Потише, парни, — ворчит Калум, и в его словах слышится густой говор северных деревень. — Вы не такие смешные, как думаете.

— Заткнись, старый пьяница, — орёт Линал через весь зал, разбрызгивая слюну. — Пока я тебя не заставил.

— Как и твой юмор, твои угрозы оставляют желать лучшего, — отвечает Калум, качая головой. — Одни пустые слова от пустой головы.

Мужчины за столом Линала замирают, ожидая, как их заводила отреагирует на оскорбление. Мужчина справа от него, кажется, его зовут Тарон, наклоняется ближе.

— Ты же не позволишь ему так с тобой разговаривать? — спрашивает он, приподняв брови.

Лицо Линала каменеет, когда он с грохотом ставит кружку, разбрызгивая эль по столу, и поднимается.

— Ни за что.

Мои плечи напрягаются, когда Линал направляется к нашему углу зала. Несколько посетителей бросают тревожные взгляды на Калума, но никто не вмешивается.

— Почему бы тебе не свалить, старый пьяница. — Линал мрачно смотрит, опираясь руками о стол Калума и нависая над ним. — Иди разговаривай со стеной, как обычно.

Вид того, как смуглое лицо Калума наливается красным, заставляет меня потянуться к одному из клинков.

— Или сделай всем одолжение и сдохни уже, — продолжает Линал, шепча так тихо, что я едва его слышу. — Избавь нас от твоего бреда.

Я крепко сжимаю рукоять меча, когда он наклоняется ближе. Если Линал его коснётся, я убью его прямо здесь, к чёрту последствия.

Пожилой смертный встречает его холодный взгляд таким же.

— Сначала ты, — бросает Калум.

Ярость вспыхивает на лице Линала, и на мгновение мне кажется, что он действительно что-то сделает, но так же быстро, как появилась, она сменяется самодовольным презрением.

— Вряд ли, — усмехается он, возвращаясь к своим друзьям. — Одной ногой в могиле стоишь, старик.

Тарон, тот самый, что говорил раньше, хлопает друга по спине, когда тот возвращается за стол. Остальные подбадривают его, подсовывая выпивку и осыпая похвалами. Калум тихо ворчит, снова сосредотачиваясь на своей пенящейся кружке. Отпуская оружие, я опускаю руки на колени, жалея, что не могу вместо этого сомкнуть их на горле Линала.

Терпение, — напоминаю я себе. — Он получит своё совсем скоро.

Пока мужчины продолжают смеяться, знакомое ощущение заставляет волосы на затылке встать дыбом. В комнате ощутимо меняется атмосфера, становится тяжелее. Я оглядываюсь на посетителей, но они, похоже, ничего не замечают. Это потому, что они притупили свои чувства до полной неосторожности, или есть другая причина, по которой это ощущаю только я?

Мой взгляд метается к двери за мгновение до того, как он входит.

Жнец.

Его крыльев и теней не видно, но без них он не становится менее угрожающим. Исчезла и щетина, покрывавшая его щёки. Похоже, с тех пор как я видела его прошлой ночью, он побрился. Под тяжёлым плащом мелькает серебро, привлекая моё внимание к тому, что, скорее всего, является оружием. Зачем оно ему, сказать трудно. Возможно, он стремится к незаметности. Эти тени наверняка вызвали бы панику, если бы он выпустил их здесь. Но это ничто по сравнению с тем, что случилось бы, если бы он призвал свою косу.

До Новианской войны Жнецы пронзали души своими косами и переправляли их к последнему пристанищу. Но когда первые боги обрели власть и создали завесы, Жнецы стали ненужны. Теперь, когда душа покидает тело,