Наследница иллюзии - Мэделин Тейлор

Я хмуро смотрю в темноту, обдумывая всё, что узнала этой ночью, позволяя иллюзии снова окутать мою кожу. Жнец служит Богу Смерти и настолько отчаян, что просит моей помощи в краже Шепчущего. Что бы это ни было, оно важно для тех, кто стоит у власти, а значит, теперь это важно и для меня.

Звук взмахов крыльев сопровождает меня по пути к дворцу. И уже почти у ворот я снова слышу его насмешливый голос:

— До скорого, Ангел.

Глава 7.

Темнота окружает меня.

— Чёрт, — бормочу я.

Колено проваливается в мягкий тренировочный мат, и я сгибаюсь пополам от боли в животе. Я ожидала удара, но не туда, куда он пришёлся.

— Мог бы хоть немного сдерживаться. — Я вытираю пот со лба, стараясь не задеть чёрную повязку на глазах.

— А ты могла бы сказать, зачем нам это нужно, — доносится насмешливый голос Реми где-то справа.

Когда я пришла на сегодняшнюю тренировку, я попросила Реми научить меня драться с завязанными глазами. Он счёл мою просьбу странной, особенно когда я отказалась объяснять, почему хочу начать прямо сейчас.

— Но раз ты не хочешь, — продолжает Реми, — то и я не буду.

Мои недавние столкновения с Жнецом напугали меня больше, чем я готова признать. Прошла неделя с тех пор, как я видела его в последний раз, и за это время я честно признала себе, что, скорее всего, не пережила бы нашу первую встречу без помощи моей эйдолон. Возможно, если бы мне не было так некомфортно её использовать, мне не пришлось бы спасаться бегством с раной, нанесённой самой себе.

И всё же мысль о тренировке с ним заставляет мои ладони потеть. Я держу эту способность в секрете с тех пор, как она проявилась почти год назад. Не то чтобы я никогда не думала рассказать Реми, но каждый раз воспоминания о первом призыве призрака заставляют меня молчать. Объяснять те обстоятельства слишком опасно.

Для нас обоих.

Но мне становится ясно, что я должна научиться использовать этот навык в бою, не истощая себя. И не умирая. Хотя эйдолон действует, опираясь на сочетание моих приказов и инстинктов, между нами есть и ментальная связь, позволяющая мне при желании видеть её глазами. Но это опасно, потому что разделяет моё внимание и оставляет моё настоящее тело без защиты. Тренировка с повязкой не решает эту проблему полностью, но это лучшее, что я могу сделать, не раскрывая истинных причин.

Что-то твёрдое ударяет меня по рёбрам, возвращая к реальности. Я приподнимаю повязку и вижу Реми с двумя деревянными мечами в руках.

— Серьёзно? — я потираю ноющее место на боку.

— Радуйся, что они не настоящие. — Его густые каштановые брови сходятся в укоре, когда он бросает один из мечей на мат передо мной. — А теперь вставай.

Унижение жжёт в животе, когда я поднимаюсь на ноги и поднимаю меч. Пальцы скользят по зазубринам на светлом дереве, нащупывая знакомый цветочный узор на рукояти.

Это тот самый набор, с которым Реми начал тренировать меня? Я до смерти боялась в тот день, когда он отбросил их в сторону и взял два стальных клинка со стены оружия. Мне было всего одиннадцать, и это был первый раз, когда я держала в руках настоящий меч. После той тренировки всё моё тело было испещрено неглубокими порезами, но гордость, сиявшая в глазах Реми, стерла любую боль.

Будучи одним из немногих полукровок фейри на высокой должности, он неустанно пробивался к своему званию капитана городской стражи. Несмотря на отсутствие магии, он лучший боец, которого я когда-либо встречала. Мне повезло, что он обратил внимание на странную маленькую девочку, которую однажды привёл король. Без Реми я бы вряд ли зашла так далеко.

— Я просто подумала, что будет весело драться с закрытыми глазами, — говорю я сквозь сжатые зубы. — Это бы немного уравняло шансы. Сделало бы всё интереснее.

— Потому что бои насмерть обычно такие скучные, — сухо замечает он.

— Это всего лишь идея.

— А срочность, с которой ты требовала этому научить?

Натягивая повязку обратно, я принимаю оборонительную стойку.

— Я просто хочу устранить пробелы в своём обучении.

— Как человек, который тебя обучал, скажу, что это звучало как оскорбление.

— Мужчины и их ранимые чувства. — Я небрежно взмахиваю кистью в его сторону. — Воспринимай как хочешь.

Он наносит ещё один удар мне в спину, выбивая воздух из лёгких.

— Твоя проблема в том, что ты не слушаешь, — говорит он, и теперь его голос звучит слева.

— Я слушала каждое чёртово слово! — огрызаюсь я, нанося удар в его сторону, но не попадая. — Которое, к слову, пока не было полезным.

Его смешок раздаётся уже справа.

— Ты всегда была плохой проигравшей.

— Неправда! Забери свои слова обратно, наглец. — Я размахиваю вслепую, и мой деревянный меч рассекает воздух, что, уверена, выглядит для него весьма забавно.

Он выбивает оружие из моей руки и хватает меня за запястья, легко заводя их мне за спину. Я резко откидываю голову назад и улыбаюсь, когда попадаю ему в подбородок. Его недовольное шипение немного поднимает мне настроение.

— Слушай, Айверсон. — Он отпускает меня и ускользает из досягаемости. — Сосредоточься на моих шагах, на шорохе одежды. Почувствуй движение воздуха до того, как удар достигнет тебя.

Делая, как он сказал, я очищаю разум от раздражения и унижения, охвативших меня. Встречи с Жнецом не добавили мне уверенности.

Сначала кажется, что в зале тихо, но, прислушавшись, я начинаю различать мелкие звуки. За окном чирикает птица, где-то в коридоре раздаётся далёкий смех проходящего стражника. Внезапно лёгкое дуновение касается моей щеки за мгновение до того, как кулак врезается в кожу. Я осторожно касаюсь челюсти, надавливая на ноющее место. Удар был не сильным, но всё равно болезненным.

— Ещё раз, — говорю я.

По мере того как мы продолжаем это странное упражнение ещё несколько раз, я начинаю понимать, что имел в виду Реми. Хотя мне не удаётся увернуться ни от одного его удара, я всё лучше их предугадываю. Теперь я точно чувствую, куда придётся удар, за мгновение до того, как он достигает цели. Где-то на задворках сознания я думаю о том, как применить это к своей эйдолон. Когда я смотрю её глазами, смогу ли я ощущать приближение удара заранее? И если да, успею ли среагировать и уклониться?

— Ещё раз, — повторяю я, стирая кровь с разбитой губы.

— Давай передохнём. Мы уже несколько часов