Наследница иллюзии - Мэделин Тейлор

Поднимая повязку, я отмечаю, как яркое утреннее солнце пробивается сквозь запылённые окна. Судя по тому, что, когда я пришла, только начинало светать, сейчас, должно быть, около девяти. Стоит мне на мгновение замереть, как все подавленные боли дают о себе знать.

— Ай. — Я наклоняюсь, потирая ноющее колено.

Мне давно не доставалось столько ударов. Я быстро научилась драться, потому что всё свободное время проводила либо на тренировках, либо за книгами о разных техниках. Когда что-то даётся мне не сразу, я склонна зацикливаться на этом.

Реми качает головой.

— Думаю, на сегодня достаточно.

— Ещё один раз. — Я перекладываю меч в левую руку, понимая, что сегодня слишком полагалась на правую. — В прошлый раз я почти тебя достала.

— Ах да. — Он кивает, убирая руки за спину. — Ты имеешь в виду тот момент, когда стояла совершенно неподвижно, пока я бил тебя в лицо?

Я бросаю на него свирепый взгляд, хотя он и слегка смягчается моей болезненной гримасой.

— Ещё один раз, и я обещаю провести весь день в покое.

— Правда? — Он приподнимает бровь.

— Клянусь. Я собираюсь сходить в библиотеку.

— В это я верю, — он тепло смеётся. Когда Бэйлор держал меня в изоляции от других детей, всё моё время, не проведённое с Реми или Леоной, проходило среди книг.

Улыбка исчезает с лица Реми, уступая место настороженности.

— Я соглашусь на ещё один раунд, если ты скажешь, что происходит.

— О чём ты? — спрашиваю я, делая вид, что говорю непринуждённо, и наклоняюсь, возясь с ботинками. Ослабляю шнурок, чтобы завязать его заново, давая себе повод не поднимать голову.

— Просто скажи, что тебя напугало. — Его спокойный тон действует мне на нервы, кожа будто становится тесной.

Я выпрямляюсь, встречая его взгляд.

— Почему ты решил, что я напугана?

Реми не должен задавать мне такие вопросы. Он всегда был моей тихой гаванью, единственным человеком, который не давит и не лезет в душу. Здесь, в тренировочном зале, я свободна. Всё остальное отступает, и на несколько часов я просто существую.

— Айви. — Его хриплый голос почти проглатывает это имя.

Мой взгляд падает на тонкий бледный шрам на его шее. Травма из моей юности — так он сказал, когда я спросила об этом много лет назад. Похоже, кто-то пытался перерезать ему горло. Смертный бы такого не пережил. Его спасла кровь фейри. Говорят, раньше у него был прекрасный голос — богатый, мелодичный, но после ранения остался этот тёплый, хрипловатый тембр, который я так хорошо знаю.

— Последние несколько месяцев я чувствую, как ты всё больше замыкаешься в себе, — продолжает Реми. — А теперь приходишь сюда и требуешь, чтобы я учил тебя драться с завязанными глазами? Тебе кто-то угрожал? Или… — он обрывает себя, глубоко вдыхает и продолжает: — Он тебе угрожал?

Я делаю шаг назад почти автоматически.

Всё внутри замирает, когда его слова прорываются сквозь мою ложь, оставляя меня без защиты. У меня нет ни малейших сомнений, о ком он говорит. Смысл его слов — измена, и я прекрасно знаю, что Бэйлор делает с теми, кого подозревает в предательстве.

Ты бы сделала ради меня всё? — голос Бэйлора снова звучит у меня в голове.

Резкая боль возвращает меня в реальность. Я смотрю на свою руку и вижу, как щепка вонзилась в кожу, и вокруг неё выступают капли крови. Должно быть, я сжала рукоять так сильно, что треснуло дерево. Меч выскальзывает из моей руки и падает на мат между нами.

— Чёрт, — бормочет Реми, делая шаг ко мне и тянется к моей руке. — Ты в порядке?

— Я в порядке, — настаиваю я, отступая. — Пустяки.

Я встречаю его взгляд, надеясь, что он поймёт то, что я пытаюсь сказать без слов.

— Айви…

— Капитан! — знакомый мужской голос обрывает его. Я оборачиваюсь и вижу Уоррика, одного из солдат Реми и старшего брата Морвен, спешащего к нам.

— Капитан Ремард, вас срочно требуют, — говорит он, тяжело дыша.

Реми направляется к стойке с оружием, меняя деревянный меч на настоящий и захватывая ещё несколько небольших ножей. Уоррик замечает меня только сейчас и склоняет голову.

— Миледи, — произносит полукровка.

Я киваю в ответ, заставляя лицо принять спокойное выражение. То, что нас прервали до того, как разговор стал слишком опасным, можно считать вмешательством Судьбы. Реми возвращается, и его черты становятся жёсткими, будто он читает каждую мысль на моём лице. Его глаза сужаются, пригвождая меня тяжёлым взглядом. Теперь он полностью капитан.

— Этот разговор не окончен.

Он не ждёт моего ответа и выходит из тренировочного зала.

Глава 8.

Треск камина — единственный звук в библиотеке.

Я сижу в своём привычном кресле, скрытом в дальнем углу. Много лет назад я специально переставила несколько книг на полках, создавая небольшие просветы между ними, чтобы иметь идеальный обзор на дверь. Любой, кто войдёт в комнату, решит, что здесь никого нет, но я замечу его сразу.

Перелистывая страницы старого фолианта, я одновременно пытаюсь размять мышцы в икре. Реми всегда напоминает мне, как важно прорабатывать оставшуюся скованность, чтобы не затягивать восстановление. Мысли о капитане стражи оставляют неприятную пустоту в животе. Я слишком хорошо его знаю, чтобы сомневаться — он не отпустит свои подозрения.

Я отгоняю эти мысли и возвращаюсь к книге в своих руках.

Не зная, с чего начать поиски информации о Шепчущем, я решила обратиться к историческому разделу. Большинство текстов я уже читала, но, зажатый между несколькими томами, мне попался старый кожаный фолиант под названием История Верранских островов. Смахнув с него пыль, я принесла его к своему креслу и начала читать.

Пожелтевшие страницы шершаво царапают пальцы, когда я перелистываю их, и дыхание замирает, когда я замечаю знакомое изображение. Иллюстрация мужчины с накинутым на голову капюшоном, за спиной которого расправлены тёмные пернатые крылья, а в руке серебряная коса. Мой взгляд падает на подпись.

Судьбы всегда завидовали красоте тех, кого они называли Собирателями Душ. Когда Судьбы создавали своих новых детей, богов, они вдохновлялись пернатыми крыльями Жнецов.

Изображение пугающе похоже на моего Жнеца. Он не мой, напоминаю я себе. Призрачное покалывание на затылке заставляет меня почти оглянуться в поисках его бледно-голубого взгляда. Его здесь нет. Это всего лишь рисунок.

Мои пальцы скользят по крыльям. Шероховатая бумага, без сомнения, жалкая замена настоящему. Куда они деваются, когда он их не использует? Как им удаётся так полностью исчезать под его плащом? Там даже очертания не было… Я знаю, что у богов иногда бывают крылья, но я никогда не