Ненужная жена. Хозяйка кошачьего приюта - Алиса Князева

в ночи. Я жду, переминаясь с ноги на ногу, вслушиваясь в тишину дома. Ничего. Я стучу снова, теперь сильнее, с отчаянием человека, у которого нет запасного плана.

За дверью раздаётся шорох, потом тяжёлые шаги, и моё сердце подпрыгивает к горлу.

— Кого там нелёгкая принесла посреди ночи? — раздаётся грубый, хриплый со сна мужской голос.

Дверь резко распахивается, и я невольно отступаю на шаг. В дверном проёме стоит мужчина — высокий, широкоплечий, со всклокоченными седеющими волосами и густой бородой. В руке у него масляная лампа, свет которой падает на его лицо, делая его черты резкими, почти угрожающими. Морщины прорезают его лоб и уголки глаз. Ему, должно быть, около пятидесяти.

— Я… простите за беспокойство, — голос звучит слабо и неуверенно. — Я путешественница, заблудилась… мне нужен ночлег.

Его взгляд становится острым, изучающим, и я чувствую себя насквозь просвеченной. Он осматривает меня с головы до ног — моё грязное, измятое платье с прилипшими листьями, растрёпанные волосы. Потом его взгляд падает на Тень, которая неподвижно сидит у моих ног.

— Путешественница, значит, — в его голосе слышится недоверие. — С котом. Посреди ночи.

— Я могу заплатить, — поспешно добавляю я, касаясь серьги. — За ночлег и еду.

На его лице мелькает что-то похожее на интерес, и я понимаю, что совершила ошибку, упомянув деньги. Тень напрягается, чувствую даже не глядя на неё.

— Послушайте, я… я просто ошиблась, — бормочу я, отступая ещё на шаг. — Не стоило вас беспокоить. Я поищу другое место.

Я разворачиваюсь, готовая сбежать, но его голос останавливает меня:

— Постойте, девушка. Куда же вы в такую темень?

Голос неожиданно меняется — становится мягче, почти отеческим. Я оборачиваюсь и вижу, что его лицо тоже преобразилось. Теперь он улыбается, и эта улыбка трансформирует его суровые черты, делая их почти добродушными.

— Входите, — он распахивает дверь шире. — Не стойте на холоде. У меня найдётся место для вас и вашего… питомца.

Я колеблюсь, не зная, можно ли доверять этой внезапной перемене. Тень прижимается к моей ноге, и я чувствую её напряжение.

— Спасибо, но я не хочу причинять неудобства…

— Какие неудобства? — он машет рукой. — Я Томас, местный плотник. Живу один, места полно. А оставлять девушку на улице ночью было бы просто бесчеловечно.

Его слова звучат искренне, но что-то в глубине его глаз заставляет меня насторожиться. Тем не менее у меня нет выбора. Ночь, незнакомый лес, усталость, голод… Что хуже — потенциальная опасность в доме или реальная снаружи?

— Благодарю вас, — наконец, говорю я, делая маленький шаг вперёд. — Я… я Мариан.

— Рад познакомиться, Мариан, — он отступает, пропуская меня в дом. — Входите скорее, пока мы весь жар не выпустили.

Я перешагиваю порог, и Тень скользит внутрь вместе со мной. Дверь закрывается за нашими спинами с тихим стуком, который отдаётся во мне странным предчувствием. Мы в ловушке или в убежище? Я ещё не знаю.

Глава 14

В доме Томаса тепло и пахнет дымом, дровами и чем-то съестным. Жилище простое: одна большая комната с очагом, грубо сколоченным столом и несколькими стульями. В углу виднеется кровать, застеленная лоскутным одеялом. На стенах развешаны какие-то инструменты.

— Присаживайтесь, — Томас указывает на стол. — Вы, должно быть, голодны.

— Не хочу вас обременять, — отвечаю я автоматически, хотя мой желудок предательски урчит при мысли о еде.

— Никакого обременения, — он подходит к очагу, где на крюке висит котелок. — У меня как раз остался ужин. Ничего особенного — простая похлёбка, но ещё тёплая и сытная.

Я неуверенно сажусь за стол, не снимая плаща. Тень прыгает ко мне на колени, и я благодарна ей за это молчаливое присутствие. Она — моя единственная защита и друг в этом странном месте.

Томас наливает похлёбку в глиняную миску и ставит передо мной, затем достаёт ломоть хлеба.

— Ешьте, — говорит он, садясь напротив. — Вы выглядите измученной.

Запах еды кружит голову, заставляя желудок сжиматься от голода. Я с утра ничего не ела… Но червь сомнения не даёт мне сразу схватиться за ложку.

— А вы? — спрашиваю я, заметив, что он не берёт себе еды.

— Я уже поужинал, — Томас улыбается. — Ешьте без стеснения.

Моё сердце бьётся слишком быстро. Что, если еда отравлена? Вдруг это ловушка?

С другой стороны… Стал бы он травить еду? Он же понятия не имел, что я приду и постучусь именно в его дом. Мог ли Кайндар предположить такое развитие событий и подговорить его?

Нет, Мариан, это паранойя. Твой муж может и чудовище, разбившее семьдесят лет счастливого брака, но это уже точно перебор. Даже если я страшно обиделась.

К тому же голод сильнее страха. Я беру ложку дрожащей рукой и зачерпываю немного похлёбки. Аромат становится ещё сильнее, и рот наполняется слюной.

Тень словно чувствует мои опасения. Она наклоняется к миске, принюхивается, потом смотрит на меня и едва заметно кивает. Это не настоящая защита от отравы, но почему-то её одобрение придаёт мне смелости.

Я подношу ложку ко рту и пробую. Вкус простой, но такой насыщенный — овощи, немного мяса, травы. Это самое вкусное, что я ела за последние дни. Или, может быть, голод делает любую еду божественной.

— Очень вкусно, — говорю я, и Томас широко улыбается.

— Кушайте, кушайте, — он подталкивает ко мне хлеб. — Вам нужны силы.

Я ем, стараясь не торопиться, хотя мне хочется проглотить всё сразу. Тень сидит напряжённо, не сводя глаз с хозяина дома. Томас же наблюдает за мной с каким-то странным выражением, которое я не могу расшифровать.

— Так что привело вас в наши края? — спрашивает он, когда я почти заканчиваю есть. — Нечасто у нас появляются одинокие путешественницы.

Я замираю с ложкой в руке. Что я могу рассказать ему? Правду? Ложь? Что-то среднее?

— Я унаследовала дом неподалёку, — говорю наконец, решив придерживаться правды настолько, насколько это безопасно. — Старое поместье. Но оно оказалось… не совсем пригодным для жилья. Нужен ремонт.

Его брови поднимаются в удивлении.

— Уж не поместье ли Серайз вы имеете в виду? Тот заброшенный дом на холме?

Я киваю, удивлённая, что он сразу догадался.

— Да, именно его.

— Хм… — Томас поглаживает бороду, его глаза внимательно