Ненужная жена. Хозяйка кошачьего приюта - Алиса Князева

— Надеюсь, мы сможем поладить, — продолжаю я дипломатично. — В конце концов, это теперь наш общий дом.

Большинство котов просто наблюдают за мной, но рыжий полосатый кот, сидящий на самом верху моего большого сундука, внезапно поднимается, выгибает спину и, повернувшись ко мне хвостом, начинает демонстративно метить угол сумки, где, как я точно помню, лежит моя одежда.

— Эй! — я бросаюсь вперёд, забыв о всякой дипломатии. — Нет! Прекрати немедленно!

Кот лишь бросает на меня взгляд, полный чистейшего презрения, и продолжает своё дело, не спеша и с явным удовольствием.

Чувствую, как внутри поднимается волна ярости. Это последняя капля. Я потеряла дом, свою семью, положение в обществе. Я вынуждена отстаивать право находиться в этом разрушенном доме, и теперь какой-то наглый кот метит мои вещи⁈

— А ну прекрати СЕЙЧАС ЖЕ! — кричу я, подлетая к сундуку и замахиваясь на кота.

Глава 11

Рыжий нахал ловко уворачивается, спрыгивает на пол и, забежав за колонну, выглядывает оттуда с видом полного превосходства.

Я осматриваю ущерб, чувствуя, как слёзы подступают к глазам. Угол сумки теперь пропитан зловонной жидкостью, и, учитывая отсутствие нормальной воды в доме, у меня нет никакой возможности постирать одежду. А переодеться мне не во что — все мои вещи здесь, в этих сундуках.

— Проклятье! — я опускаюсь на колени рядом с сумкой, не зная, что делать. — Проклятье, проклятье, проклятье!

Тень осторожно подходит ко мне, сочувственно мурлыча.

— Не злись на них. Он… показывает, что это его дом, а мы — чужаки.

— Знаю, — горько отвечаю я, вытирая набежавшие слёзы. — Но мне-то теперь что делать? Я везде чужая. У меня нет сменной одежды, нет воды, чтобы постирать эту, и нет даже нормального места для сна!

Так, спокойно, Мариан. Это просто кот. Он пометил угол сумки, но не окунул её полностью. Значит, в худшем случае испортил только вещи, лежащие сверху.

Раскрываю сумку, уже не обращая внимания на то, что могу испачкаться и оцениваю ущерб. Хорошо что не стала брать с собой дорогие наряды со сложными украшениями, сейчас было бы особенно обидно. Сверху лежал тёплый шерстяной платок, который, к счастью, в ближайшее время мне не нужен, на улице сейчас достаточно тепло.

Так, ну вроде всё не настолько страшно. Больше обидно. Платок я достаю, а также перекладываю на соседнюю сумку вещи, предварительно осмотрев её на предмет других луж. Всё чисто.

Я оглядываюсь — кошачья аудитория по-прежнему здесь, внимательно наблюдает за моей истерикой издалека. Некоторые из них, кажется, наслаждаются представлением. Особенно рыжий негодяй, который теперь сидит, обернув хвост вокруг лап, с видом полного самодовольства.

— Знаете что, — говорю я, внезапно решившись и вставая на ноги. — Мне всё равно, чей это был дом раньше. Сейчас это МОЙ дом. По закону и по праву. И я не позволю каким-то… мохнатым тиранам запугивать меня!

Я расправляю плечи и делаю шаг вперёд, прямо к центру кошачьего собрания.

— Слушайте меня внимательно, все вы! Я законная владелица этого дома. Я пришла сюда жить, и я останусь здесь. Я не прогоняю вас — можете остаться, если будете соблюдать правила. А они простые: не портить мои вещи, не нападать на меня и Тень, и не мешать мне восстанавливать дом. Если это вас не устраивает — дверь открыта!

Я чувствую себя немного глупо, произнося речь перед собранием котов, но меня переполняет такая смесь отчаяния, злости и решимости, что я уже не могу остановиться.

— И ещё, — добавляю я, глядя прямо на рыжего наглеца, — если кто-то из вас ещё раз пометит мои вещи, я лично вышвырну его за дверь. Ясно выражаюсь?

В холле наступает тишина. Коты смотрят на меня, не мигая. Секунда тянется за секундой, и я начинаю чувствовать себя всё более неловко под этими пристальными взглядами.

А затем, совершенно неожиданно, рыжий кот широко зевает, потягивается и, как ни в чём не бывало, начинает вылизывать лапу.

Вот паршивец!

— Ну, — шепчет Тень, подходя ближе, — по крайней мере, они вас не атаковали. Это уже что-то.

Я выдыхаю, только сейчас понимая, что задерживала дыхание.

— Да, наверное, — соглашаюсь я.

Вообще не уверена, что они понимают мою речь. Это тень — кошка, связавшая свою судьбу со мной, а эти… далеко не факт, что настолько же разумны. Большинство кошек разошлись по своим делам, лишь несколько любопытных особей продолжают наблюдать за мной с безопасного расстояния. Рыжий наглец тоже исчез, хотя я не питаю иллюзий, что он признал мой авторитет. Скорее, просто потерял интерес к происходящему.

— Нужно перенести вещи наверх, — решительно заявляю я, шагая к самому большому сундуку. — В ту спальню, которую я выбрала.

Тень склоняет голову набок.

— Уверена, что справишься? Эти сундуки выглядят довольно тяжёлыми.

Я хватаюсь за ручку сундука и пытаюсь сдвинуть его с места. Он едва поддаётся, издавая неприятный скрежет по полу.

— Может, стоит сначала перенести самые необходимые вещи? — предлагает Тень, видя моё замешательство.

Я качаю головой.

— Нет. Если я оставлю что-то здесь, эти… — я бросаю недобрый взгляд в сторону наблюдающих за мной кошек, — пушистые вредители испортят все, что смогут.

Я открываю сундук и начинаю перекладывать часть вещей в более мелкие сумки. Это поможет мне разделить вес на несколько ходок.

— Придётся поэтапно, — объясняю я Тени. — Сначала дотащу всё до лестницы, потом буду поднимать наверх, а затем уже перенесу в спальню.

Следующий час превращается в настоящее испытание моей выносливости. Я перетаскиваю сумки и свёртки к подножию лестницы, затем, отдышавшись, начинаю подниматься с ними по скрипящим ступеням. Моя спина и руки болят от непривычного напряжения, а платье, к концу первого часа пропитывается потом, что совсем не добавляет комфорта.

— Осторожнее, госпожа, — беспокоится Тень, когда я, поскользнувшись на пыльной ступеньке, чуть не падаю. — Может, стоит сделать перерыв?

— Нет, — упрямо отвечаю я, поправляя сумку на плече. — Если я остановлюсь, то потом не смогу заставить себя продолжить.

Постепенно растёт горка вещей на площадке второго этажа. Когда все пожитки наконец перемещены, я падаю на верхнюю ступеньку, тяжело дыша. Мои руки дрожат от усталости, а в правом боку колет так, словно кто-то воткнул туда нож.

— Боже, какая же я слабая, —