Ненужная жена. Хозяйка кошачьего приюта - Алиса Князева

Я киваю, чувствуя, как сердце начинает биться быстрее. Не от волнения или предвкушения — от странного, необъяснимого страха. Что ждёт меня там? Насколько всё плохо?

Экипаж поворачивает, деревья расступаются, и я вижу его — поместье Серайз, моё наследство, новый дом. Вернее, то, что от него осталось.

Массивное трёхэтажное здание из серого камня возвышается посреди заброшенного сада. Теперь оно выглядит как древний, умирающий зверь. Крыша частично обвалилась, оставляя зияющие дыры. Восточное крыло, кажется, вообще непригодно для жилья — там пустые оконные проёмы без стёкол смотрят на меня, как глазницы черепа.

Центральная часть выглядит лучше, но и там многие окна первого этажа заколочены досками. Мраморная лестница, ведущая к парадному входу, покрыта трещинами, из которых пробиваются сорняки.

И всё же… есть в этом разрушенном величии что-то притягательное. Сквозь запустение проступают следы былой роскоши — изящные колонны поддерживают крышу террасы, тонкая резьба украшает каменные перила, хоть и покрытые мхом, всё ещё хранят красоту своих линий.

— Добро пожаловать домой, — тихо произносит Тень, когда экипаж останавливается у подножия лестницы.

Выхожу из экипажа и оглядываюсь. Пытаюсь представить, как маленькая Мариан бегала здесь, смеялась, пряталась от гувернантки. Какие комнаты были её любимыми? Где она играла? Где читала, мечтала, плакала?

Внезапно ощущаю на себе чей-то взгляд. Поднимаю голову и замираю — в тёмных, пустых окнах верхних этажей мерцают глаза. Десятки точек, светящихся в полумраке, наблюдают за мной со странной, настороженной враждебностью.

— Тень, — шепчу я, не отрывая взгляда от окон, — ты это видишь?

— Вижу, — отвечает она спокойно. — Коты. Хранители дома. Они были здесь всегда.

Питомцы покойной Серайз. Звери, подобные Тени, но одичавшие после смерти своей хозяйки, выживающие в руинах. Я чувствую их недоверие и настороженность. Они не рады моему приезду.

Интересно, как давно они одни здесь? Понимаю, что не помню, указывалось ли это в документах о наследстве… Я вообще взяла эти документы? Ладно, потом разберусь. Это сейчас не так важно.

Кучер разгружает мои вещи, выставляя сундуки и коробки на крыльцо. Он двигается быстро, но осторожно. Возможно даже радуется, что я не прихватила чего-то потяжелее.

— Госпожа, — обращается он ко мне, когда последний сундук оказывается на месте, — я мог бы помочь вам занести вещи внутрь и устроиться. Лорд Аротас будет недоволен, если я оставлю вас одну в таком месте.

Лорд будет недоволен. Эти слова вонзаются в моё сердце, как отравленные стрелы.

— Лорд Аротас потерял право беспокоиться о моём благополучии, — отвечаю я холодно. — Можете ехать. Я справлюсь сама.

В глазах кучера мелькает сомнение, но он не спорит. Кланяется, садится на козлы.

— Что ж, тогда поеду, чтобы в ночь не возвращаться. Удачи вам.

— Хорошего пути.

Бросив на меня последний обеспокоенный взгляд, трогает поводья. Экипаж медленно отъезжает, увозя мою последнюю связь с прежней жизнью. Мы с Тенью остаёмся одни перед огромным, полуразрушенным домом. Кошачьи глаза в пустых глазницах мёртвого монстра уже пропали, так что если бы Тень их не видела, я бы могла решить, что мне привиделось.

— Ну что ж, — говорю я, расправляя плечи и поворачиваясь к входной двери, — пора знакомиться с нашим новым домом.

Дверь поддаётся с трудом, со скрипом, который, кажется, разносится по всему дому. Внутри полумрак и запах пыли, сырости, старого дерева. Но также запах… кошек. Много кошек.

— Эй, — зову я, делая несколько шагов в просторный холл с высокими потолками и широкой лестницей, ведущей на второй этаж. — Есть здесь кто-нибудь?

Мой голос эхом отражается от стен, но никто, ожидаемо, не отвечает. Я чувствую присутствие — множество невидимых существ наблюдают за мной из теней, из-за углов, с верхних ступеней лестницы. Но они не показываются.

— Я новая хозяйка этого дома, — говорю я громче. — Меня зовут Мариан. И я пришла сюда жить.

Тишина. Только лёгкий шорох где-то на периферии слуха, словно десятки маленьких лап беззвучно перемещаются, отступая глубже в темноту.

— Они не выйдут сейчас, — говорит Тень, принюхиваясь. — Напуганы. И недоверчивы. Нужно быть осторожными.

— Я не причиню вам вреда, — добавляю я в пустоту. — Я пришла восстановить дом! Сделать его снова живым!

Никакого ответа. Только ощущение чужих взглядов. Я бы понадеялась, что ощущение возникает из-за того, что дом жив и решил присмотреться ко мне. В нашем королевстве многие старые дома обладают сознанием, помогая хозяевам поддерживать порядок. Но нужно быть реалисткой.

Судя по тому, что я видела снаружи, надеяться на чудо мне не стоит, хоть здесь и живут кошки. Дом придётся ремонтировать своими силами и надеяться, что однажды жизнь в нём всё же разгорится.

— Они не доверяют нам, — мягко говорит Тень. — Для них ты чужая. И, возможно, угроза. Доверие придётся заслужить.

Я чувствую, как внутри поднимается волна раздражения. Всего за один день я потеряла мужа, сына, дом, положение в обществе. И теперь должна ещё уговаривать каких-то котов принимать меня? Нет. Это слишком.

— Знаешь что, — говорю я, резко поворачиваясь и начиная тащить один из сундуков через порог, — мне плевать, доверяют они мне или нет. У меня своих проблем по горло. Если им не нравится моё присутствие — пусть уходят. Это МОЙ дом. И я не собираюсь ни перед кем извиняться за то, что пришла сюда.

Тень смотрит на меня с лёгким упрёком, но ничего не говорит. Она знает, что спорить со мной сейчас бесполезно.

Я втаскиваю сундук в холл, отряхиваю руки и выпрямляюсь, оглядываясь вокруг. Пыль, паутина, выцветшие картины на стенах, потускневшие зеркала и очень, ОЧЕНЬ много мусора.

Про запах можно не упоминать. Никогда бы не подумала, что обрадуюсь выбитым окнам, без них тут наверняка можно было бы в обморок упасть.

Работы — непочатый край. Но странное дело — чем дольше я смотрю на эти руины, тем сильнее чувствую что-то вроде… решимости? Вызова?

— Что ж, — говорю я, адресуясь и Тени, и невидимым кошачьим наблюдателям, и самой себе, — пора начинать новую жизнь.

Но, как обычно бывает, проблемы нападают стаей.

Глава 9

Я стою посреди полуразрушенного холла, оглядываясь по сторонам с нарастающим чувством растерянности. Лучи умирающего дня проникает сквозь разбитые окна, образуя причудливые узоры на пыльном полу. В воздухе танцуют миллионы пылинок, и я невольно