Ненужная жена. Хозяйка кошачьего приюта - Алиса Князева

— Итак, с чего начнём? — спрашиваю я, скорее у себя, чем у Тени, которая настороженно прижимается к моим ногам.

— Может, сначала осмотрим дом? — предлагает она, всматриваясь в тёмные углы. — Оценим… масштаб бедствия.

Я киваю, собираясь с духом. Оставляю сундуки в холле — разбирать их можно будет позже, когда я найду относительно пригодную для жизни комнату.

— Ладно, давай посмотрим, что здесь к чему.

Я начинаю с первого этажа, осторожно продвигаясь по коридору вправо. Пытаюсь представить, как это место выглядело в свои лучшие дни: светлые, просторные комнаты, элегантная мебель, свежие цветы в вазах. Сейчас же передо мной лишь тени этих воспоминаний. И хлам, который годами здесь копился.

Первая дверь ведёт в то, что, судя по всему, было столовой. Огромный дубовый стол, рассчитанный на двадцать персон, всё ещё стоит посередине, но покрыт таким толстым слоем пыли, что его поверхность кажется бархатной. Стулья в беспорядке расставлены вокруг, некоторые перевёрнуты, у других обломаны ножки. В углу — опрокинутый буфет, его содержимое — битая посуда и столовые приборы — разбросано по полу.

Но хуже всего запах. Затхлость смешивается с чем-то ещё… Кошачьим, конечно, но и с чем-то гнилостным.

— Кошки метят территорию. — Тень тоже морщит нос. — А когда их много и нет человека, который бы следил за чистотой…

Я поспешно закрываю дверь, чувствуя тошноту. Ну что ж, столовая в списке приоритетов для уборки и ремонта будет не на первом месте. Нужно найти для начала хотя бы одну комнату, где можно нормально дышать.

Следующая дверь ведёт в гостиную. Здесь состояние немного лучше, хотя обивка мебели изодрана в клочья. Похоже, кошки использовали каждый диван и кресло как когтеточку. Шторы наполовину сорваны, многие подушки выпотрошены, и их набивка разбросана по полу. На стенах — странные тёмные пятна, природу которых я даже не хочу угадывать.

И везде, буквально везде — кошачья шерсть. Похоже, что у кошек тут была своеобразная вечеринка, и они решили перелинять все разом.

— Наверное, это была очень эксцентричная женщина… Серайз, — замечаю я, осторожно переступая через нечто, напоминающее высохшую мышь. — Позволять котам разрушать такой прекрасный дом.

— Думаю, она была… не совсем в себе в последние годы, — осторожно отвечает Тень. — Возраст. А коты просто делали то, что в их природе, когда нет человека, контролирующего ситуацию.

Я закрываю ещё одну дверь и продолжаю свой мрачный обход. Библиотека — книги разбросаны по полу, многие страницы вырваны, шкафы опрокинуты. Кабинет — письменный стол перевёрнут, чернила из опрокинутой чернильницы давно высохли, оставив на ковре огромное чёрное пятно. Кухня — настоящий кошмар с выпотрошенными мешками из-под круп и давно испортившихся остатков еды, распространяющих не менее приятный, чем в столовой аромат.

Теперь я понимаю, почему мне велено приступить к ремонту не сразу, а через три месяца. Это время нужно, чтобы просто выгрести отсюда мусор, вымыть и проветрить всё.

Тень не отстаёт от меня ни на шаг, явно нервничая.

— Ты не хочешь… исследовать дом самостоятельно? — спрашиваю я, когда мы выходим из очередной комнаты, где обнаруживаем потолок с огромной дырой, через которую виден второй этаж.

— Нет, — качает головой Тень. — Я предпочитаю держаться поближе. Я здесь такая же чужая, как и ты. Возможно, даже более чужая, потому что тоже кошка.

— Но разве ты не можешь… поговорить с ними? Объяснить ситуацию?

Тень издаёт звук, который можно интерпретировать как кошачий смешок.

— С котами не договоришься. И бумагой о наследстве не потрясёшь. У них своя иерархия и законы. Я для них — потенциальная угроза, конкурентка. В лучшем случае они будут игнорировать меня, в худшем…

Она не заканчивает фразу, но я понимаю. В худшем случае может дойти до драки. А один против сотни — шансы не самые обнадёживающие.

Пусть рискнут только. Вылетят на улицу, как бы жалко мне их ни было.

Мы поднимаемся на второй этаж по скрипучей лестнице, которая, кажется, грозит обвалиться под каждым шагом. Здесь находятся спальни, и их состояние варьируется от «полностью разрушено» до «просто очень грязно».

В одной из спален — самой большой, очевидно, хозяйской — я останавливаюсь и сажусь на край кровати, которая, к моему удивлению, выдерживает мой вес. Пружины жалобно скрипят, но не ломаются.

— Что ж, хотя бы здесь можно спать, — говорю я, оглядывая комнату. Обои местами отходят от стен, на потолке видны следы протечек, но в целом помещение сохранилось относительно неплохо. Лучше, чем многие другие. И что особенно важно — здесь есть окна с целыми стёклами.

Тень прыгает на кровать рядом со мной, и я машинально протягиваю руку, чтобы погладить ее. Мои мысли путаются, усталость накатывает волнами. Чтобы снова не свалиться в злость на бывшего мужа, я пытаюсь отвлечься:

— В замке всё было так… просто, — говорю я вслух. — Слуги следили за чистотой, всё работало как часы. Я даже не задумывалась об этом.

— В замке была душа, — отвечает Тень, прикрывая глаза от удовольствия, когда я чешу её за ухом. — Он помогал поддерживать порядок.

— Как ты думаешь… есть шанс пробудить душу этого дома? Попросить помогать нам?

Тень открывает глаза и смотрит на меня с задумчивостью.

— Возможно, — говорит она медленно. — Но это не так просто. Есть много теорий о том, как оживают здания. Некоторые говорят, что душа дома просыпается, когда хозяин по-настоящему любит его. Другие считают, что нужны специальные ритуалы. Третьи утверждают, что дом должен пережить вместе с хозяином какое-то значимое событие.

По-настоящему полюбить эту рухлядь? Боюсь, с этим у меня будут проблемы. Сейчас я слишком зла и обижена на мужа. Эмоциями я воспринимаю поместье как брошенную бездомной собаке кость, откуп, чтобы можно было полностью вычеркнуть из жизни. Мол, у неё есть крыша, её проблемы, что она не смогла привести всё здесь в порядок.

Разумом я понимаю, что это глупо, но сердцем… Мне нужно остыть. Боюсь, пока я не чувствую ничего, кроме ненависти к этому дому. А уж пройдясь по комнатам, невольно возникает желание просто облить всё чем-нибудь горючим и поджечь.

Разумеется, я не стану этого делать, не хочу, чтобы кошки сгорели. Я им не нравлюсь, очевидно, но смерти я им не желаю.

Тень задумчиво вылизывает лапу, продолжая свой рассказ:

— Правда в том, что никто точно не знает. Просто в какой-то