Я мечтала о пенсии, но Генерал жаждет спарринга - Е. Лань

Подушка была жесткой. Второй минус.

— Я прикажу смазать петли, — серьезно ответил он. — Чай?

Он сам разлил чай. Никаких слуг рядом не было. Мы были одни в огромном, гулком зале.

Я взяла чашку. Фарфор был грубым, толстостенным.

— Как вам мой дом? — спросил он, наблюдая за мной поверх своей чашки.

— Честно? — я вздохнула, поставив чашку обратно. — Это казарма, Генерал. Здесь не хватает жизни. И самое главное, здесь твердо. Если я упаду здесь в обморок, я разобью голову об этот пол.

— Тогда не падайте, — парировал он.

— Легко сказать. Я хрупкая.

Хасо усмехнулся. Он отставил чай и сцепил пальцы в замок.

— Сора, — снова это обращение по имени. — Мы одни, слуги не слышат нас. Скажите мне правду. Зачем вы пришли? Вы ведь не осматривать дом пришли, а для того чтобы найти повод сбежать.

Я посмотрела ему в глаза, он был слишком проницателен.

— Возможно, — признала я, решив не юлить, в прошлой жизни я уважала прямоту. — Я пытаюсь понять, смогу ли я выжить здесь. Вы — человек войны. Я — женщина, которая любит комфорт. Мы из разных миров.

— Миры могут пересекаться, — сказал он. — Я не требую от вас взять меч. Я предлагаю вам защиту, а вы даете мне... статус семейного человека.

— И всё? — я прищурилась. — Только статус? Вчера вы говорили про «достойного противника».

Он медленно встал и направился ко мне. Его движения были плавными, текучими. Так движется тигр перед прыжком.

— Вы правы, — сказал он, останавливаясь в трех шагах от меня. — Мне не нужна просто кукла. Я хочу знать, кто скрывается под этой маской лени. Вы поймали чайник и не боитесь крови. Ваша походка... иногда, когда вы забываетесь, вы ставите ногу не с пятки, а с носка, перекатом. Так ходят убийцы, чтобы не шуметь.

Я напряглась. Он заметил даже это? Моя мышечная память — мой главный предатель.

— У вас богатое воображение, Генерал, — я лениво потянулась за печеньем. — Я хожу так, потому что у меня болят пятки.

— Проверим? — тихо спросил он.

Атмосфера в зале изменилась мгновенно.

Воздух стал густым, тени в углах комнаты, казалось, удлинились и потянулись к нам. Чон Хасо перестал быть просто мужчиной, он перестал сдерживать свою внутреннюю силу.

Это было давление Ки, духовное давление, аура "Демона Войны".

Обычно мастера боевых искусств используют это, чтобы подавить волю противника, заставить его колени дрожать, а сердце — сжиматься от первобытного ужаса. Для обычного человека это ощущается как внезапная нехватка воздуха, как тяжелая гора, опустившаяся на плечи.

Хасо выпускал силу волнами, постепенно увеличивая интенсивность.

Он хотел увидеть мою реакцию. Если я обычная избалованная девица, я должна побледнеть, начать задыхаться и, скорее всего, потерять сознание. Если я скрытый мастер — напрягусь, моя собственная Ки инстинктивно поднимется для защиты.

Я чувствовала эту волну.

Она ударила в меня, омывая с головы до ног. Она пахла сталью, кровью и холодным ветром северных пустынь.

Для моего нынешнего тела — тела Юн Соры, это было тяжело. У меня закружилась голова, сердце пропустило удар, физически мне стало дурно.

Но для моего духа...

О, для духа Пэк Му-Ран это было словно возвращение домой.

Эта аура была такой знакомой, такой ностальгической. Она напоминала мне ночи перед сражением, когда воздух звенит от напряжения тысяч солдат. Она напоминала мне силу моего наставника, который бил меня бамбуковой палкой за ошибки.

Это было не страшно, а... уютно.

Как будто кто-то накрыл меня тяжелым, теплым одеялом.

Я должна была испугаться и упасть. Но мой мозг, закаленный в аду войны, интерпретировал эту чудовищную жажду убийства как... безопасность. Как подтверждение того, что рядом сильный самец, способный защитить стаю.

И вместо того, чтобы закричать, я сделала то, что диктовала мне моя новая, ленивая натура.

Я зевнула.

Широко, сладко, прикрыв рот ладошкой.

— М-м-м... — протянула, моргая сонными глазами. — Простите, Генерал. Вдруг стало так... тепло и душно. Вы не находите? Атмосфера такая убаюкивающая.

Давление в комнате исчезло мгновенно.

Чон Хасо стоял и смотрел на меня. Впервые я видела на его лице такое откровенное недоумение. Его глаза, обычно узкие и холодные, сейчас напоминали глаза совы.

— Убаюкивающая? — переспросил он севшим голосом.

— Ну да, — я пожала плечами, беря еще одно печенье. — Такое чувство, будто надвигается гроза. Я всегда сплю как убитая перед грозой. Знаете, это низкое давление... Оно так влияет на мои слабые сосуды.

Мужчина молчал. Он выпустил Ки, достаточную, чтобы поставить на колени взвод новобранцев, а я назвала это «низким давлением» и захотела спать.

— Вы... — он потер переносицу, словно у него заболела голова. — Вы невероятны. Обычный человек сейчас бы лежал на полу и молил о