Жена поневоле, сделка с дьяволом - Кэти Райт

Мы остались втроём, когда он представил мне блондина, чье имя мне уже называла Маддлена.

– Кармин Кавальере.

– Прошу простить нашим друзьям их манеры. – Кармин вежливо улыбнулся. – Мы так редко выходим с работы в свет, что, скоро начнём бросаться на людей.

Его шутка меня совсем не развеселила, а напугала.

Слова Кармина Кавальере напомнили мне о том, что это был за союз: самые опасные люди Италии собрались под одной крышей, чтобы поздравить нас со сделкой, которая заключалась не в переговорной, а в церкви.

Когда мы втроем вернулись к девочкам, Этторе Д’А́нджело уже во всю вешал лапшу на уши Элеттры и Ренаты. Последняя выглядела так, будто была готова вспороть ему глотку фужером.

– Католический университет Святого Сердца? Прекрасное место! – восхищался Д’А́нджело. – Знаю пару выпускниц, признаюсь, в них не было ничего святого!

От моего внимания не уклонилось и то, как друзья Фауста Руджери смотрели на моих подруг.

Интерес, немного похоти.

В случае с Этторе Д’А́нджело, похоти было куда больше, чем «немного», но страдала от этого лишь Рената.

– Ты очень похожа на кошку. – флиртовал он. – А я люблю кошек.

– Видимо, в прошлой жизни я была грешницей. Раз вынуждена так страдать сегодня, а ты был блохой. – ядовито улыбалась она.

Я впервые видела человека, который мог показаться ровней нашей мятежной Ренате Фальконе.

– Как вы познакомились? – включился в беседу Кармин, пряча левую ладонь в карман брюк. Кожу на ней разделал огромный белый шрам.

Поддавшись странному импульсу, я перевернула руку моего будущего мужа, которой он обнимал меня за талию и обнаружила такой же шрам.

Встретив мой изумленный взгляд, Фауст Руджери снисходительно улыбнулся. Так, как это делают, когда общаются с чужими детьми.

– У вас одинаковые шрамы. - прошептала я, пытаясь высмотреть ладони Этторе Д’А́нджело и Акиле Скалетта.

Фауст Руджери наклонился ко мне и его горячее дыхание со вкусом мятной жвачки опалило мою щёку.

– У них такие же. – подтвердил мою догадку он.

Я уже знала, что пожалею об этом, но всё же задала вопрос:

– Мафиозные клятвы на крови?

– Да. – голос моего будущего мужа прозвучал тише и глубже, и моя кожа покрылась мурашками от тревоги, что змеей проползла вдоль позвоночника.

– Все делают это, когда вступают в ряды мафии? – так же тихо спросила я, убедившись в том, что нас больше никто не слышал.

– Это пакт о перемирии. – Фауст Руджери тяжело вздохнул. – Мы пролили кровь друг друга и поклялись не нападать, чтобы этого не приходилось делать нашим людям.

Я смотрела на мужчин перед собой и тело забило крупной дрожью.

Мой будущий муж действительно был чудовищем, но, судя по восхищенным возгласам Этторе Д’А́нджело у него было кое-что похуже – исправно работавший мозг.

Они называли его самым умным, а это значило, что, если я и решусь на предложение Таддео Монтолоне, то мне придётся перехитрить самого умного мужчину Милана.

– Чуть не забыл. – прошептал он и заправил прядь моих волос за ухо. – Веди себя хорошо, а то твой заливистый птичий смех могут интерпретировать неправильно.

– Неправильно? – переспросила я, совершенно сбитая с толку.

– Я не хочу нарушать нашу клятву о перемирии, дорогая миссис Руджери.

Глава 12

Помолвка всё никак не заканчивалась: Фауст Руджери со своими друзьями не отходили от нас ни на шаг.

Иногда он наклонялся ко мне и шептал гадости про проходивших мимо гостей и это было единственным, что поднимало мне настроение.

Но, я была уверена, что Фауст Руджери делал это совсем не с целью развеселить меня.

Он рассказывал мне грязные тайны некоторых собравшихся, чтобы продемонстрировать свою власть.

Всякий раз поднося бокал с шампанским к лицу я видела кольцо на своём безымянном пальце. Бриллиант сверкал, напоминая, что я теперь всецело принадлежу мужчине, которого совершенно не знаю и не хочу узнавать ближе.

Я уже порядком вымоталась, когда к нам подошла Франческа. Её каштановые кудри струились по плечам, подчеркивая глубокий вырез на красном платье, расшитом бисером.

– Привет, мальчики! – она хищно улыбнулась, скользнув взглядом по каждому из друзей Фауста.

Франческе было двадцать пять. Она только вернулась из Испании после окончания магистратуры и явно была нацелена поскорее выйти замуж.

Парни же смотрели на неё без особого интереса. Может, виной тому было то, что они росли вместе, а может не я одна замечала её стервозную натуру.

– Ты ещё не женился, Этторе? – она, будто хищная кошка, обошла Ренату и встала прямо перед ней, завладевая вниманием Этторе Д’А́нджело.

– Я, скорее, вышибу себе мозги. – отшутился он, хоть мне и показалось, что правды в его словах было больше.

Рената не постеснялась закатить глаза и это вызвало нервную улыбку на лице Этторе, что смотрел поверх плеча Франчески. Та, обнаружив это недоразумение, переключилась на Кармина Кавальере.

– Кармин, что насчёт организации тура на яхте? Я так давно не была в Венеции!

Кармин едва не подавился виски, что он держал при себе, но почти не пил.

– Если твоя семья захочет посетить Венецию, то я с радостью найду того, кто организует эту поездку на высшем уровне. – слишком общими фразами отбился от нападок Кармин, бросив взгляд в сторону Элеттры.

Та с невозмутимым видом кусала корзиночки с гребешком в сливках. Она опустила взгляд, рассматривая креветки и лангустины на банкетном столе так, будто отправилась в морскую экспедицию с аквалангом.

– Высматриваешь жениха? – глумливо поинтересовался у сестры Фауст Руджери, покрепче вцепившись в мою талию и притянув меня к себе.

Франческа обиженно надула губки и захлопала ресницами.

– Конечно, братец. Я пользуюсь единственной привилегией нашего проклятого рода – один раз и навсегда.

После «проклятого рода» я нехотя посмотрела на Франческу и тут же об этом пожалела. Она всё это время не сводила с меня глаз.

– Не хочу повторить судьбу Аурелии. – надменно протянула она и парни за её спиной заметно занервничали, переглядываясь.

Фауст тяжело выдохнул сквозь зубы, предупреждающе покачав головой.

– И что с ней случилось? – подняла бровь я, ведомая не любопытством, а желанием отстоять свою честь при нападках Франчески.

Семья со стороны Фауста Руджери вот-вот станет моей, и я