Его ботанка - К.О.В.Ш.

– Хорошо. А потом мы не будем это вспоминать. Договорились?

– Конечно. Мне приятно с вами работать. Пусть дальше так и будет.

С его лица не сходила легкая улыбка, которая делала его больше похожим на студента, чем на декана. А еще она изрядно нервировала Олю.

– В восемь вечера. Ресторан выберу я, – сказала она, желая оставить последнее слово за собой.

Несмотря на всю ядерную смесь чувств от разговора с деканом, от мыслей о цветах, взятке и повторном ужине, ее не покидало ощущение, что все шло именно так, как хотел Владислав Юрьевич. И его самодовольная улыбка это подтверждала.

Оля не стала дожидаться его ответа, а просто прошла мимо, стараясь не думать о том, как по-идиотски все это было.

Владислав проводил ее взглядом, радуясь, что она все-таки согласилась на ужин. А ведь могла настоять, чтобы он отдал конверт подальше от института, и все.

Надо было ему пошутить об ее белье! Он же с самого начала знал, что его на ней не было – платье было тонким и очень туго обтягивало ее бедра. Он думал об этом весь вечер, а после второго коктейля решился на дурацкую шутку, решив, что это Оля точно не забудет. Чуть все не испортил! Все-таки в шахматах он всегда был лучшим стратегом, чем во флирте.

– Черт! – Владислав застыл в дверях приемной.

Цветы, которые он лично выбирал с утра в цветочном и ради которых приехал в универ на два часа раньше, чем начинался его рабочий день, стояли на столе его секретаря. Оля даже записку новую написала.

– Как же с вами сложно, Ольга Николаевна, – вздохнул Владислав, с жалостью глядя на букет.

Мало того, что наврала ему на лестнице, что никакого букета не видела, так еще и подкинула его Камиле Львовне. Он не ожидал, что она не примет его, ведь знал, что Оле нравятся тюльпаны. Он явно разозлил ее сильнее, чем предполагал.

Ладно, у него есть все шансы реабилитироваться сегодня на ужине.

Глава 6. Авокадо, мандарины и поезд будущего

Оля собиралась на ужин с деканом под пристальным взглядом Мирона, который, как назло, именно сегодня решил закончить свою тренировку пораньше, вспомнив, что нужно хоть иногда заниматься еще и учебой.

– Я не понимаю этого и не одобряю, – ворчал племянник, глядя, как его любимая тетя обновляет макияж перед зеркалом.

Он уже успел пофыркать на ее черную водолазку, черные брюки, черную сумку и белые полусапожки, которые выбивались из «похоронного стиля».

– Мирон, хватит брюзжать. Мне самой это не нравится, – вздохнула Оля, подкрашивая ресницы.

– Ты же говорила, что все в ажуре, а теперь у вас второй ужин, чтобы он… вернул тебе взятку? Что за бред? – Мирон не скрывал скепсиса ни во взгляде, ни в голосе.

– Мирон, перестань меня пытать! Я же тебе уже объяснила: в прошлый раз он отказывался от денег, я их буквально впихнула, а сегодня он сказал, что хочет их вернуть. Точнее, настоятельно потребовал, чтобы я забрала их обратно. Да, мне тоже кажется странным, что он помог просто так, но вдруг он просто порядочный и добрый человек?

Мирон в порядочность декана верил слабо, а потому продолжал стоять над Олей, как коршун, и задавать неудобные вопросы.

– Он к тебе подкатывает? – осведомился племянник.

– Что?! Нет! – возмутилась Оля и его вопросу, и самой идее. – Так, ну-ка брысь отсюда! Ты вроде хотел готовиться к устному опросу?

– Не увиливай.

– А ты прекращай мне в лицо светить, как на допросе. Это просто ужин, нам просто вернут деньги. Маринка порадуется.

– Как все просто. Я ему не доверяю.

– Так! – Оля повернулась и грозно посмотрела на Мирона снизу вверх, пытаясь задавить авторитетом, но он только саркастично приподнял бровь. – Волноваться не о чем. Шуруй готовиться, а я вызываю такси.

Мирон нехотя уступил, напомнив, чтобы она ему звонила, если с деканом будут какие-то проблемы. Оля пропустила его браваду мимо ушей и выскочила из дома. Ей самой все это до чертиков не нравилось, но в жизни вообще редко происходит только то, что нравится.

Пробок, как ни странно, не было, и Оля быстро добралась до своего любимого азиатского ресторанчика, в котором последний раз была в феврале на встрече выпускников. Миша терпеть не мог азиатскую кухню, и она ходила сюда только с подругами, но в последнее время им было не до ресторанов. Лиля родила, Катюха взяла ипотеку и пахала день и ночь на двух работах, чтобы закрыть хотя бы кредит, а Соня не особо жаловала морепродукты.

С другой стороны, даже хорошо, что она не ходила сюда с Мишей. Здесь был ее мирок, где ничто не напоминало о бывшем, в отличие от итальянской пиццерии в центре, которая видела десятки их свиданий и к которой Оля сейчас бы и близко не подошла.

Оля вдруг подумала, что ей не стоило приглашать сюда Владислава Юрьевича. Это было только ее место, где она всегда смеялась с подругами и думала о хорошем, поедая лапшу с креветками. Вдруг он испортит ее впечатление об этом месте?

– Это предрассудки. Не будь размазней! – приказала себе Оля и встряхнула головой, отгоняя глупые мысли.

– Мне показалось или вы говорите сами с собой? – послышалось за спиной.

Оля едва не подпрыгнула от неожиданности. И как только декану удавалось вечно заставать ее врасплох? Что за талант такой?

– Показалось, – вспыхнула Оля. – Пойдемте, я заказала столик. Надеюсь, вы не против азиатской кухни?

– Я всеяден. Только не заставляйте есть авокадо – терпеть его не могу.

– Не буду, но… Чем вам так не угодил авокадо? – Оля не собиралась заводить с деканом светские беседы, но не смогла сдержать любопытство.

– Максимально безвкусно, выглядит противно, запах тоже не очень. Кто вообще придумал его популяризировать? В нашем с вами детстве авокадо не существовало как класс.

– А в детстве наших родителей мандарины были только на Новый год. Жизнь меняется, Владислав Юрьевич.

– Да, но авокадо можно было и не брать в этот поезд будущего.

Он рассуждал о противном авокадо с таким серьезным выражением лица, как будто тот нанес ему личную травму, не иначе, и Олю пробивало на смех.

– Вы надо мной смеетесь, – картинно возмутился Владислав, заметив, как она сдерживает улыбку.

– Вы смешной. В смысле ваши рассуждения об авокадо.

– Ну спасибочки.

Оля немного расслабилась и не заметила, как весь ужин проговорила с деканом о еде. Они рассуждали о вкусовых предпочтения, о том, как производят сыр, строили теории насчет того,