Смирись, светлый мой! Твоя темная жена по любви - Лина Алфеева

детей, меня и брата. Жила в поместье, вдали от столицы. Когда выяснилось, что мы с братом — носители светлого дара, она радовалась больше всех. Ей казалось, что нашим рождением она искупила свою ущербность…

— Как… грустно, — с трудом выдохнула я.

Хотя хотела сказать другое.

Гнусно. Мерзко. Тошнотворно.

Каким уродом надо быть, чтобы винить свою внучку, что она родилась не такой, как рассчитывалось? Отец Аберга мне тоже был малосимпатичен, но на таких лордов я и на темной стороне Дельтрана насмотрелась. Многие видели в темных леди всего лишь сосуды, способные породить новых магов. От такой судьбы я и бежала, такой участи страшилась, поэтому и отправилась на светлую сторону Дельтрана…

И получилось же.

Я бросила быстрый взгляд на профиль сидящего рядом мужчины. Я смогла отыскать самого лучшего, любимого, единственного. Теперь я не сомневалась, что Аберг позволит мне остаться собой: неунывающим артефактором с обширными связями и неиссякаемой жаждой знаний. Моя темная магия была всего лишь приложением к личности, как рост или цвет глаз. И Аберг это прекрасно понимал. Именно поэтому был готов вести к алтарю снова, вопреки мнение светлого высокородного общества, для который тьма — пожизненное клеймо.

Аберг всегда видел меня, а не мой магический дар. И мне хотелось как-то его отблагодарить, например, я могла подумать, как сделать так, чтобы и в его сердце наступил мир и покой.

Для этого мне надо было выяснить, как он жил на светлой стороне, на которой, как и в любом другом месте, могли происходить мрачные вещи.

Магическая склонность не определяет человеческую сущность, даже светлые способны на мерзости. Человечность не передается по наследству вместе с магией, доброта и порядочность не прилагаются к имени рода или титулу. Я чувствовала, что Аберг натерпелся, как и многие дети в благородных семьях, поэтому сейчас, когда он рассказывал о своем прошлом, то старалась не шевелиться. Только бы не прервать мгновения откровения, которые помогут мне лучше понять Картаса.

Только бы его не спугнуть…

— Мы с братом выросли в деревне. Хотел бы сказать, что мы жили с мамой, но не могу. Скорее, это ей позволили жить с теми, кого она родила. Это ей разрешалось, лишь пока она ни во что не вмешивалась. Мама приняла правила, установленные отцом. Думаю, она согласилась бы на что угодно, только бы ее не разлучили с нами. Мама проводила с нами все дни, но сейчас мне кажется, что ее было меньше в нашей жизни, чем отсутствующего отца. Лорд Аберг даже из столицы контролировал каждый наш с братом шаг. Лично наведывался с проверками всего несколько раз в год, в остальное время корректировал наше обучение через почту и сеансы связи сквозь волшебное зеркало. И все же у меня было хорошее детство. Лучше, чем у многих. Сытое, безопасное, — уверенно произнес Аберг, но у меня от его тона заныло сердце.

Я чувствовала, что маленьких светлых воспитывали не как благородных наследников, а как новых воинов. Лорд Аберг желал получить светлых магов и выращивал их, не жалея сил и средств. Наверняка у Картаса и его брата были лучшие учителя, а к ним прилагались жизнь по строгому распорядку, тренировки на износ и так мало маленьких радостей, наполняющих детство.

— А потом что-то случилось? Когда тебе было восемь…

— Спустя три дня после моего восьмого дня рождения в наш край пришла магическая чума. Когда я вырос, то подняв архивы, и выяснил, что ее создали светлые, не сумевшие пройти инициацию в Гиблой долине. В отчетах говорилось, что они обиделись на лордов, их забраковавших и обрекших на запечатывание. Лишившись активного дара, они начали изучать алхимию и зельеварение и создали мерзость, что и выпустили на землях Абергов. Подозреваю, что наш замок был намечен главной целью. За два дня в горячке свалились все жители замка и ближайших деревень. Деревни выжгли. А в замке опустили решетку и активировали защитный барьер.

— Чтобы препятствовать распространению хвори? — с надеждой уточнила я.

— Чтобы никто не сбежал. После того как прибывший отряд целителей сам заразился и сообщил, что не знает, как нейтрализовать болезнь, имеющую магическое происхождение, отец принял решение о введении карантина. Помню, как мы с братом стояли перед зеркалом и слушали его инструкции. Нам было приказано наблюдать и вести записи, которые следовало передавать через почтовик. По нашим наблюдениям светлые целители и алхимики должны были создать эликсир…

— Вы не заболели…

— Как я уже говорил, мама была из рода сильных целителей. Лечить не умела, но передала мне и брату неуязвимость ко многим болезням. К той дряни мы с Леоном тоже оказались иммуны. Но мама заболела…

— Мне жаль.

Настал мой черед сжать руку Аберга, но мужу этого показалось мало, и он обнял меня за талию, прижимая к себе. Так и продолжил свой рассказ, больше похожий на исповедь.

— Мы с братом могли спасти маму. Для этого было бы достаточно поделиться с ней частью магии. Но мы не умели. Леон был старше меня на четыре года, он сумел найти схему рунического круга, но разобраться в связках, соединяющие руны не смог. Мы просили отца помочь. Рассказали, что задумали…

— А он? Отказал?

— Он приказал нам вести наблюдение и записывать, как именно умирала наша мама.

— Как он мог?..

— Разумеется, он выразился иначе. Записи были нужны для создания эликсира. И его в самом деле смогли изобрести. Вот только мама, как и многие жители замка Аберг, его не дождалась.

— Картас, мне так жаль!

Картас сидел, упершись руками в колени. Его дыхание было тяжелым, словно он совершил изнуряющий забег. В какой-то степени так оно и было. Погружение в тяжелые воспоминания — то еще испытание. Я опустилась на пол беседки, сжала его лицо в своих ладонях и прошептала:

— Я рядом.

И услышала в ответ безжалостное:

— Я не дам и тебе умереть.

— Так я и не собираюсь. Честно-честно.

А еще я отметила, что Аберг не рассказал, что же случилось с его братом Леоном. Зато я точно знала, что отец все еще управлял родовыми землями и был благородным лордом замка Абергов. Того самого, где когда-то за барьером умирали его жители.

Прежняя Аманда уже бы мысленно пожелала бездушному светлому лорду сдохнуть, нынешняя понимала, что в отданном приказе имелось жуткое рациональное зерно. Тогда лорд Аберг использовал своих сыновей, чтобы собрать сведения о хвори. Не позволил ей распространиться