(не) Ангелочек для Альфы - Яра Бах

— Кай…

— Моя, — рыкнул он.

Он двигался во мне ритмично, глубоко, иногда сбиваясь на резкие толчки, когда терял контроль. Менял позы — я сверху, он снизу, я смотрела на его лицо, искажённое страстью, он сжимал мои бёдра, направлял, заставлял скакать быстрее. Потом на боку, его рука на моём клиторе, пальцы крутили, сжимали, гладили, и я кончала снова — тихо, протяжно, кусая подушку. Потом на четвереньках — он вошел сзади, глубоко, до самого нутра, и я кричала от каждого толчка.

Он целовал каждый шрам на моём теле — и старые, и новые. Я — каждый на его. Он входил в меня снова и снова, заставлял кончать, умолять, терять счёт.

— Считай, — приказал он, когда я кончила в… пятый? Шестой раз? — Сколько?

— Не помню…

— Плохо. Будем повторять.

Он кусал мои плечи, оставляя метки поверх метки истинности. Я чувствовала, как его клыки входят в кожу — остро, сладко, и от этого низ живота сводило новой волной.

А когда я слишком громко застонала от удовольствия, он легонько шлёпнул по ягодице. Звук получился звонким, влажным. Я всхлипнула от смеси боли и наслаждения.

— Это тебе за то, что убежала в лес, — прорычал он, и его член дёрнулся внутри меня.

— Ещё, — выдохнула я.

Он усмехнулся. Шлёпнул сильнее — по другой ягодице. Кожа горела, и от этого жара я кончила снова. И это было слишком порочно.

— И это за то, что хотела умереть за меня, — его голос стал низким, опасным. — Больше никогда. Слышишь? Никогда. Если ты умрёшь — я последую за тобой. И нам обоим будет адски больно.

— Кай…

— Теперь твоя единственная задача — быть любимой женщиной у мужа за пазухой, — сказал он, входя в меня особенно глубоко, прижимаясь всем телом, так что я чувствовала каждый сантиметр его кожи. — Поняла?

Я смотрела в его глаза и видела там истину. Сущую правду. Живую. Настоящую.

— Да, — прошептала я. А потом громче, на всю комнату, выкрикнула, задыхаясь от толчка: — ДА!

Моя метка вспыхнула золотом. Дар — способность видеть правду — подтвердил: каждое его слово, каждое движение, каждый взгляд были правдой.

Он любил меня. По-настоящему. По-волчьи. Навсегда.

Я обвила его ногами, притянула ближе, и он кончил — с рыком, содрогаясь всем телом, заливая меня горячей пульсирующей струёй. А я сжималась вокруг него, принимая его, чувствуя, как он наполняет меня не только семенем, но и собой.

Мы лежали в темноте, мокрые, спутанные, сбившиеся в один клубок. Его рука гладила мои волосы, мои пальцы чертили узоры на его груди.

— Прошу, не уходи, — сказал он.

— Куда я пойду? — ответила я. — Я дома.

Глава 12

Мила

Два года. Целых два года с того утра, когда я босиком, в рваной сорочке, брела по лесу навстречу чёрному волку.

Иногда мне кажется, что та жизнь была сном. Или не со мной — с другой Милой, которая не знала, как пахнут волосы Кая после того, как он час возится с младенцем. Как он шепчет, укачивая сына: «Тише, Мироша, мама спит». Как его огромные ладони, способные разорвать глотку любому врагу, осторожно массируют мои распухшие щиколотки по вечерам.

Всё изменилось.

Не сразу. Не по щелчку. Но изменилось.

Кай вернул истинность нашему клану. Не приказом — примером.

Сначала женщины в подвале не верили, когда я пришла за ними с ключами на второй день после ритуала. Вера смотрела на мою светящуюся метку и молчала. Алиса плакала. Тома спросила: «Это какая-то шутка?».

— Нет, — сказала я. — Альфа изменился. Дайте ему шанс.

Они не поверили мне. Они поверили ему, когда Кай собственноручно вывел их из подвала, встал перед ними на одно колено и сказал:

— Я был чудовищем. Простите. Истинная не проклятие. Она — дар. Я понял это слишком поздно, но теперь сделаю всё, чтобы вы жили как Луны, а не как пленницы.

Вера тогда сплюнула ему под ноги. Я думала, он взбесится. А он вытер лицо и сказал:

— Я заслужил.

Он доказывал это месяцами. Назначил женщин на советы. Отдал приказ: любой, кто поднимет руку на истинную, будет изгнан или казнён. Тех, кто похищал невест, отправили на рудники. А тем, кто уже жил в подвале, Кай выделил дома, дал работу, защиту.

Вера вышла замуж через полгода. За своего истинного — того самого, который сначала пометил её, а потом бросил. Он приполз на коленях, умолял о прощении. Вера послала его трижды. А на четвёртый раз — сдалась. Теперь у них двойняшки. И она улыбается.

Я часто вспоминаю тот день в подвале, когда она сказала мне: «Даю месяц». А я выжила и расцвела.

Истинные перестали быть проклятием. Они стали драгоценностями. Их берегли, лелеяли, носили на руках. Волки, обретя истинную связь, стали сильнее — в разы. Гон перестал быть пыткой, стал праздником единения. Дети рождались чаще, крепче, здоровее. Стая росла, и никто больше не смел нападать на наши земли — слухи о могуществе клана Кая разлетелись далеко за пределы нейтральных полос.

Я не знаю, заметили ли Небеса эту перемену. Но мне было всё равно.

Потому что самым главным чудом был Мироша.

Он родился через девять месяцев после ритуала. Крупный, голосистый, с отцовскими льдистыми глазами и моей улыбкой. Кай принял его из рук повитухи — и заплакал. Я впервые видела, как Альфа плачет. Он стоял, прижимая к груди крошечный свёрток, и слёзы текли по его шрамам.

— Сын, — прошептал он. — У меня есть сын.

А потом поднял на меня глаза — и я увидела в них такой страх, такую благодарность, такую любовь, что у меня перехватило дыхание.

— Спасибо, — сказал он. — За всё.

Я улыбнулась, обессиленная, счастливая. И провалилась в сон.

А ночью, когда Мироша уснул в своей люльке, а Кай дремал рядом, положив голову на край моей кровати, в спальню вошла Она.

Глава Канцелярии.

Я узнала её сразу — по глазам. Тёмным, глубоким, в которых плескалась вечность. Она стояла у окна, и лунный свет не касался её, обтекая, как воду.

— Ты хорошо потрудилась, Мила, — сказала она тихо.

Я не испугалась. Я была слишком уставшей и слишком наполненной новым счастьем, чтобы бояться.

— Вы пришли забрать меня?

— Предложить, — она склонила голову. — Ты выполнила задание. Мир оборотней спасён. Истинность вернулась. Ты можешь вернуться на Небеса. Стать ангелом, как и мечтала.

Я посмотрела на Кая. Он спал, положив голову на мою руку. Его