Невеста поневоле. Свадьбы не будет! - Рина Фиори

— А если я докажу тебе, что близость со мной лучше смерти, ты извинишься потом? Я подскажу, как именно, — шепчет, касаясь губами моего ушка.

Напрягаюсь, вся покрываясь мурашками.

Илья нежно целует в шею, не спеша двигаться дальше. Медленно, будто за поцелуем не подразумевается ничего больше.

Но я подозреваю, что это обман. Он пытается усыпить мою бдительность.

— Не извинюсь, — шепчу сдавленно в ответ.

Пусть не мечтает!

— Посмотрим, — самоуверенно выдыхает и неожиданно врезается в мои губы своими.

Бережно сминает, но в тоже время достаточно настойчиво.

И я снова не могу оттолкнуть его, точно как в тот вечер, когда он поцеловал меня в гостиной.

Это какое-то сумасшествие, что я не могу сопротивляться, хоть и хочу этого.

Цепляюсь за широкие плечи пальцами в надежде отпихнуть мужчину, но выходит так, будто наоборот я держусь за него.

А в голове раненой птицей бьётся совершенно неуместная мысль: муж…

Он теперь мой законный муж и имеет право на всё, абсолютно.

И я не должна сопротивляться, хоть и поставила себе цель не сдаваться.

Его рука, которой до этого Илья придушивал мою шею, скользит ниже, обхватывает грудь через корсет платья.

А ведь его не так-то просто снять будет, и я даже рада. У меня будет шанс остановить мужчину и самой не сойти с ума.

— Тебе нравится это платье? — спрашивает вдруг, оторвавшись от моих губ.

Теряюсь от столь неожиданного вопроса.

— Я выбрала практически не глядя, что-то наиболее приемлемое из того, что было, — отвечаю как можно равнодушнее.

Уж лучше бы сказала, что в восторге от наряда.

— Тогда я куплю тебе новое, — с рыком разрывает ткань в районе юбки.

Под платьем на мне белоснежные чулки и кружевное бельё.

Я не выбирала эти вещи, что мне дали, то и надела.

И сейчас жалею о том, что не выбрала вещи из ежедневного гардероба, там есть варианты гораздо скромнее.

— Какая ты красивая, — с жаром выдыхает Коршунов.

Как самый настоящий хищник обводит взглядом моё наполовину обнажённое тело, касается ладонью внешней стороны бедра.

Я вся дрожу. Но и не останавливаю мужчину, потому что он по-прежнему не спешит делать что-то предосудительное.

А то, что платье порвал?

Так сам же за него заплатил, имеет право.

Не знаю, почему веду этот внутренний диалог. И почему не отталкиваю мужа.

Я ведь не хочу. Не хочу!

— Ты моя жена теперь, слышишь? — шепчет мне на ухо, аккуратно поглаживая нежное кружево.

Снова целует. Завладевает моими губами, не позволяя сделать вдох.

Его пальцы касаются невесомой ткани белья, отодвигаю в сторону, и я выгибаюсь от новых совершенно непривычных ощущений.

Ах…

Из последних сил терплю, чтобы не застонать вслух.

Я не должна показывать своё отношение к происходящему, но вопреки всем доводам разума, моему телу приятно. Очень.

И я прикрываю глаза, делая вид, что почти сопротивляюсь.

Снова цепляюсь за широкие плечи мужчины, то ли отталкивая, то ли держась за них, чтобы окончательно не сойти с ума.

А я так близка к этому состоянию.

Умелые пальцы ловко вырисовывают круги там, где я даже сама не смела себя касаться.

Вот такая я дремучая, да.

И я уже сама целую Илью в ответ, только бы он не смотрел мне в глаза.

Потому что я не хочу, чтобы он останавливался. Я хочу узнать, чем закончится это безумие.

Пружина внутри меня сжимается всё сильнее, между бёдер простреливает сладким спазмом, и я взрываюсь.

Шокировано распахиваю глаза, не до конца понимая, что это сейчас вообще было.

Сбившееся дыхание не хочет восстанавливаться, а Илья как назло только усугубляет ситуацию.

Мужчина отстраняется от меня и торопливо расстёгивает пуговицы на своей рубашке.

Опускаю взгляд ниже и вижу, как оттопырилась ткань брюк в районе паха.

Поджимаю ноги и отползаю подальше.

— Нет, — качает головой, хищно ухмыляясь. — В такие игры я не играю, крошка, — его ноздри вздрагивают недовольно.

Вжик, и замок на ширинке разъезжается в разные стороны.

— Нет, нет, нет! — лепечу испуганно.

Понимаю, что сама виновата. Надо было не таять под его пальцами, а теперь что?

Теперь он имеет полное право сделать со мной всё, что положено делать мужу.

— Да, моя сладкая, да, — кивает медленно и неожиданно хватает мою руку, опуская себе на пах.

Пытаюсь дёрнуться, но Илья сильнее.

— Ашшш… — шипит, болезненно сокращаясь от того, что я рефлекторно сжала пальцы, когда пыталась вырваться.

Руке горячо, и я не знаю, как мне быть.

Я до сих пор в эйфории от новых ощущений, но в тоже время, понимаю, что не готова пойти дальше.

— Я не хочу, пожалуйста, — лепечу жалобно.

Коршунов распахивает глаза и вдруг опускает вторую ладонь поверх моей руки.

Направляя, вынуждает сделать пару движений, не сводя при этом с меня своего порочного потемневшего взгляда.

Движение вверх. И его глаза на миг прикрываются, на губах проступает блаженная улыбка.

Вниз… Ресницы порхают. Чувствую пульсацию в ладони, заставляю себя прислушаться к ощущениям.

Он ведь ничего такого не делает.

— Давай, детка, ещё немного, и я даже отпущу тебя на сегодня, давай, — шепчет возбуждённо.

Я будто кожей чувствую его желание.

Опускаю взгляд на пальцы мужчины, которыми он фиксирует мою руку.

А ведь этими пальцами он только что меня касался.

От таких мыслей меня окатывает горячей волной, и я перестаю сопротивляться вопреки всем установкам.

Может, так даже безопаснее. Если начну спорить, неизвестно, чем закончится.

А так…

И снова я уговариваю себя на действия, которые никогда бы не стала делать в здравом уме.

Я чувствую, как полыхают мои щёки, но при этом продолжаю неотрывно следить за мужчиной.

Ему хорошо. Со мной.

О, да, и это вдохновляет безумно.

А ещё мне очень стыдно, но я об этом подумаю позже.

Зажмурившись, позволяю Илье руководить процессом…

Глава 17

Илья

Выхожу из спальни жены, только убедившись, что она спит.

Я хотел благородно не трогать её, раз уж так морозится от меня, но потом решил не отказывать себе в удовольствии.

К тому же, я решил пойти длинным путём, буду завоёвывать крошку постепенно, расширяя границы дозволенного.

Эве зашло, к слову, то, как я эти границы расширяю.

Такая отзывчивая, сладкая, но упрямо продолжает делать вид, что не хочет меня. Забавная.

В спальне переодеваюсь в рабочую одежду и спускаю вниз, на цокольный этаж. Здесь место моего покоя и силы.

И я очень хотел бы затащить сюда Эвелину, но пока не уверен, что