Невеста поневоле. Свадьбы не будет! - Рина Фиори

А ещё он заставил сегодня меня испытать такие чувства, от которых становится жарко. И когда мы порознь, я злюсь на Коршунова за то, что он сделал.

А когда муж рядом, я понимаю, что коснись он меня снова, я и не подумаю сопротивляться.

Нет, это точно что-то нездоровое.

Когда мы заканчиваем работу, наши лица и одежда сплошь измазаны глиной.

— Ты грязный, — шепчу и в порыве касаюсь щеки мужа.

Он перехватывает мою руку, но пальцы успевают сместиться и мазнуть по его губам. А на подушечках пальцев я чувствую ожог.

Да что же это?

Я схожу с ума от прикосновений мужа, от мыслей о нём, от его близости.

А ещё меня тянет к нему безумно, и это всё лишь из-за того, что он сделал в спальне? Неужели я настолько испорченная?

— Ты тоже вся испачкалась, — Илья отвечает с такой интонацией, будто каждое произнесённое слово приносит ему удовольствие.

— Я совсем бездарная ученица? — спрашиваю смущённо, чтобы скорее перевести тему.

Илья улыбается в ответ, но не говорит ничего.

Неужели потому, что боится обидеть?

В его взгляде появляется что-то новое, чего я раньше не замечала.

Нежность, возможно?

Муж вдруг наклоняется и касается моих губ своими, оставляя на них след от глины. Этот быстрый, нежный поцелуй заставляет моё сердце бешено биться в грудной клетке.

— Ты очень старалась сегодня, и я уверен, что в следующий раз будет гораздо лучше, — шепчет Илья, а я чувствую, как краска заливает мои щёки.

Мы оставляем нашу совместно сделанную вазу сохнуть на полке, среди других, ещё не обожжённых творений.

Прикосновения мужа всё ещё ощущаются на моих руках, словно отпечаток общей работы. Я украдкой слежу за Ильёй, пока он убирает инструменты, и ловлю его взгляд.

— Придешь завтра? — спрашивает муж, и я знаю, что речь идет не только о глине.

Мы провели вместе время и будто стали ближе. Будто невидимая стена рухнула между нами. Не самая большая, всего лишь одна из многих, отделяющих нас друг от друга.

Но самое удивительное, что я вдруг отчётливо понимаю: я хочу, чтобы эти стены рушились одна за другой.

Неспешно, осторожно.

— Да, приду, — отвечаю без тени сомнения. Запах глины уже не кажется мне таким простым, он наполнен ожиданием и трепетом.

Завтра. Это слово пульсирует во мне, наполняя каждый уголок моей одинокой раненой души предвкушением.

Но сегодня я понимаю, что пора бежать. Без оглядки.

Иначе произойдёт что-то такое, чего я боюсь и желаю одновременно.

Я скорее спешу к выходу, лишь неловко поблагодарив Илью напоследок за урок.

А потом почти до самого утра я не могу заснуть. Вспоминаю проведённое вместе время, а ещё предложение Коршунова.

Позировать.

Мне страшно и интересно одновременно.

Я понимаю, что соглашаться на подобное — значит, подписать себе приговор.

Но в тоже время не исключаю возможности, что когда-нибудь, в будущем, я быть может, поддамся этому соблазну…

Глава 20

Илья

Дверь за Эвелиной тихонько прикрылась, оставив в мастерской слабый запах глины и её духов — что-то лёгкое, цветочное, идеально гармонирующее с этим хаотичным, но уютным пространством.

Я смотрю на гончарный круг, ещё влажный от её касаний, и чувствую лёгкий отголосок тепла в кончиках пальцев. Будто она всё ещё здесь, рядом, с сосредоточенным взглядом и небрежно заколотыми волосами.

Эти пару часов, проведённые вместе, пролетели как одно мгновение. Сначала неуклюжие попытки центровать глину, смех жены над кривыми вазами. Потом — общие секреты, шёпотом, словно мы боялись разбудить дремавшую в углу тишину.

Помню, как она, закусив губу, старательно выводила узор на своём кувшине. Я тогда стоял за её спиной, делая вид, что помогаю ей, но на самом деле не мог перестать вдыхать её запах и наслаждаться нашей близостью.

В её сосредоточенности было что-то завораживающее, в её движениях — грация, достойная кисти художника.

И я поймал себя на мысли, что мне не важен результат, важен только процесс, важен только этот момент, когда мы вместе, в тишине и умиротворении, создаём что-то новое.

Теперь я остался один, в окружении недоделанных форм и обрезков глины.

Но что-то неуловимо изменилось.

Мастерская больше не кажется просто рабочим местом. Пусть я и был к этому месту всегда привязан, теперь всё изменилось.

Отныне моя мастерская наполнена присутствием этой невероятной девушки, её энергией, её смехом.

И в этом тихом, гулком пространстве я чувствую надежду. Надежду на то, что этот совместный опыт — лишь начало чего-то большего.

Да, с Эвой нельзя действовать напролом, с ней надо постепенно, осторожно.

Потому что она — другая. Не такая, как все остальные девушки, которых я когда-либо знал.

Забавно, что ещё совсем недавно мне и в голову не могло прийти, что я захочу жениться.

Да и на ком. На дочери своего злейшего врага.

До сих у меня перед глазами стоит испуганное лицо её отца. Родиона.

В тот день я узнал, кто именно виноват в смерти моего отца. И был готов сделать всё возможное, чтобы отправить урода за решётку, но оказалось, то эта тварь замела все следы.

— Я знаю, что это ты подстроил смерть моего отца, ублюдок. И я сделаю всё, чтобы ты пожалел об этом, — с такими словами я ввалился в офис Мезенцева.

Направил пистолет в сторону Родиона просто для того, чтобы насладиться его страхом. Я не бандит, я всего лишь бизнесмен, пусть и с некоторыми связями в криминальных структурах.

И оружие я ношу официально.

— Не убивай меня, — пискнул убийца моего отца.

— Нет, я сделаю это, но позже, сначала ты должен помучаться, — мне доставляло удовольствие пугать противника.

— Пожалуйста, — козлина упал на колени. — Я сделаю, что ты хочешь. Давай, я отдам тебе кого-то взамен.

— В смысле? — шокировано выдохнул, но своё замешательство умело скрыл за маской надменности.

Конечно, отомстить, отобрав у этого ублюдка кого-то близкого, стало бы идеальным вариантом, и почему он мне самому в голову не пришёл?

— Твоя жена в положении, неужели ты намекаешь?.. — даже договорить не могу.

Я думал всегда, что я животное, но есть оказывается люди страшнее и циничнее меня.

— Да-да, забирай её, — глаза Мезенцева загорелись, а из горла вырвался вздох облегчения.

— А ещё у тебя есть дочка, — я задумчиво потёр подбородок, снимая реакцию врага.

Кто для него важнее? Тогда мне показалось, что дочка, и я сделал выбор в её пользу.

И только потом понял, как сильно ошибся. Родиону плевать на дочь, кажется, он просто ловко обманул меня. Я