Невеста поневоле. Свадьбы не будет! - Рина Фиори

И мне бы бежать скорее, пока хозяин мастерской не поймал меня за подглядыванием, но я не могу уйти. Что-то удерживает меня.

А вид работающего мастера завораживает.

Илья такой…

Широкие массивные плечи скрыты под тканью футболки. При каждом движении мышцы рук напрягаются, и я могу любоваться красивой игрой тела.

— Интересно? — спрашивает вдруг совершенно неожиданно.

Вздрогнув, замираю.

Как он меня заметил?

Или, быть может, почувствовал?

— Это… поразительно, — выдыхаю восторженно.

Чувствую себя неловко от того, что вторглась в личное пространство мужчины.

И тут же самой себе удивляюсь.

Я видела, как он от моих прикосновений получил удовольствие, куда уж больше?

И всё же меня пугает, что границы между нами неумолимо стираются.

— А кто это всё сделал? Кто мастер? — спрашиваю, чтобы отвлечься от неловких и совершенно неуместных мыслей. Стараюсь звучать непринуждённо и легко.

— Я, — сообщает, как нечто само собой разумеющееся.

Никогда бы не подумала, что Коршунов может начать скромничать. Особенно там, где это неуместно совершенно.

Он отличный мастер. И очень творческая личность — кто бы мог подумать!

Может, зря я о нём плохо думаю?

Продолжаю задавать вопросы, и мне даже в какой-то момент начинает казаться, что у нас выстраивается вполне себе непринуждённая беседа.

Ровно до того момента, пока Илья не спрашивает:

— Тебе нравится?

Он делает шаг вперёд. Его руки перепачканы глиной, и мне отчего-то безумно хочется тоже попробовать сделать что-то своими руками.

Но у Коршунова для меня иная участь. Как всегда.

— Может, ты согласишься позировать? — предлагает решительно.

А у меня от удивления дыхание перехватывает.

Я стою, смотрю на мужа и понять не могу: он серьёзно?

Просто, я видела, как откровенно выглядят завершённые статуи. И сомнений в том, что он хочет, чтобы я позировала полуобнажённой, у меня нет.

— Позировать? — переспрашиваю, едва шевеля губами.

Во рту пересохло от волнения, а перед глазами вдруг начинают мелькать картинки того, как я, собственно, позирую.

Меня бросает в жар. Щёки полыхают, пульс зашкаливает.

— Да, я хотел бы, чтобы ты мне позировала, — повторяет вкрадчиво Коршунов.

Как хищник, он расставляет свои сети, чтобы поймать добычу.

А я ведь уже попалась сегодня. И обещала себе не смотреть после случившегося в глаза мужчине.

Но отчего-то стою рядом и словно загнанный в ловушку зверёк, жду, что же будет дальше.

— Нет… — лепечу еле слышно. — Я… не могу.

И это чистая правда.

Как я буду делать это, когда знаю, как мужчина реагирует на меня?

Даже на одетую.

Что уж говорить о большем.

— Почему же? — спрашивает и становится совсем близко.

Откидывает от моего лица прядь волос, проводит костяшкой пальца по щеке.

Он так близко…

Я даже чувствую его горячее дыхание.

И от этого дыхания превращаюсь в расплавленное мороженое.

Снова утекаю к его ногам позорно.

А ведь Илья ещё даже ничего не сделал толком, лишь прикоснулся.

Но как же он смотрит на меня. От его взгляда подкашиваются коленки, и между бёдер простреливает от желания.

Да, теперь я знаю, что это за чувство. Порочное, необузданное, постыдное.

Мне очень стыдно за то, что я испытываю.

И только мысль о том, что всё это я испытываю к своему законному супругу, не позволяет мне окончательно сойти с ума.

— Почему ты не можешь мне позировать? — повторяет свой вопрос.

Будто не видит, в каком я состоянии из-за этого разговора.

— Потому что… — пытаюсь подобрать слова. — Потому что…

Принимаюсь заламывать пальцы, но Илья вдруг перехватывает мою руку и пачкает в глину.

А он ведь моего лица касался.

С этой мыслью трогаю свою щёку.

— Прости, я испачкал тебя, — берёт со стола салфетку, обмакивает её в чаше с водой, и бережно протирает моё лицо.

— А можно я попробую слепить что-нибудь на гончарном круге? — проговариваю полушёпотом.

Будто его прикосновения — какое-то таинство.

— Из глины хочешь попробовать? — удивляется.

— Да, давно мечтала, — вру, но внутренне рада тому, что нашла выход из ситуации.

Думаю, работа за кругом — это более безопасное занятие для моей чести. Мне не придётся раздеваться, а остальное не так уж и страшно.

Наивная…

Глава 19

В мастерской пахнет глиной и ожиданием.

Я не уверена, что моя идея так уж хороша. Ещё и Илья не спешит с ответом.

— Ладно, я попробую тебя научить, — произносит после непродолжительной паузы.

Он садится за круг, его руки, сильные и умелые, касаются влажной глины, превращая бесформенный кусок в подобие вазы. Я смотрю, завороженная, как легко ему это удается.

— Теперь твоя очередь, — говорит Коршунов, и его глаза смотрят с теплом.

Он уступает мне место за кругом, сам становится рядом.

Сажусь за круг, ощущая лёгкое волнение.

Глина кажется неподатливой, и в какой-то момент неожиданно ускользает из-под моих пальцев.

— Ой, я думала, это гораздо проще, — улыбаюсь неловко.

Полная решимости, собираю глину в комок, намереваясь попробовать снова, но Илья вдруг становится позади меня.

Его руки накрывают мои, принимаются направлять, помогают.

— Мягче, нежнее, — шепчет он мне на ухо, и мурашки бегут по коже. Его тепло обжигает, и я почти забываю о глине.

И кажется, будто он тоже говорит о чём-то другом.

Его губы будто случайно касаются моей шеи, но я-то понимаю, что он значительно выше меня, и ни о какой случайности не может быть и речи.

— Вот… так? — выдыхаю, поражаясь тому, каким сиплым вдруг стал мой голос.

— Да, — горячее дыхание мужа будоражит нутро.

В животе будто бабочки порхают, но я стараюсь сконцентрироваться на процессе.

Руки Ильи лежат поверх моих рук, и мне становится очень жарко от нашей такой близости. Я уже не думаю о том, что хотела слепить, просто следую за движениями мужчины. Становлюсь такой же податливой, как эта глина.

— Давай, я помогу тебе, — Илья перехватывает инициативу в свои руки.

Вместе мы создаем что-то очень далёкое от идеала. То ли вазу, то ли горшок. Но меня греет мысль о том, что мы с мужем сделали это вместе.

— Тебе нравится? — спрашиваю, уже заранее зная ответ.

— Ну… — тянет задумчиво мужчина.

— Я знаю, что это ужасно, — разворачиваюсь и стыдливо смотрю в лицо мужа.

На автомате касаюсь пальцем внезапно зачесавшегося кончика носа, совершенно позабыв, что мои руки перепачканы глиной.

Наши взгляды встречаются.

И я вдруг неожиданно чувствую, как между нами зарождается что-то большее, чем просто урок. Глина будто становится метафорой наших отношений — податливая, требующая терпения и нежности.

Тряхнув головой, прогоняю наваждение.

Ну, какие отношения, Эвелина?

Этот мужчина тебя силой