Одно лето - Анна Эйч

— Были связи на одну ночь? — спрашивает Алиса без грамма упрёка или разочарования.

— Да.

— Ты был счастлив?

Я отмечаю, что этот факт её совсем не расстроил, и выдыхаю: вероятно, я выиграл джекпот.

— Тогда казалось, что да. Но сейчас…

— Перерос?

— Скорее наигрался.

Мы погружаемся в комфортную тишину. Алиса понимающе кивает, и мы так гуляем ещё пару минут — до её следующего вопроса.

— А между нами… что-то вроде курортного романа?

— Не обязательно. — Я сжимаю её руку крепче. — Мы можем не заканчивать всё это по окончании лета, если оба будем готовы двигаться дальше.

— Правда?

— Да, Белоснежка, ты мне очень нравишься. — Я наклоняюсь, чтобы закрепить слова поцелуем.

— И ты мне очень нравишься, Влад Филатов.

Я погружаюсь в её сладкие губы и забираю максимум от этого момента. Алиса такая тёплая, мягкая — её хочется пить, как нектар. То, что между нами происходит, делает меня лучше, а её внимание — живое доказательство того, что я способен быть другим человеком.

— Алис…

— М?

— Какие планы на вечер?

Девушка блаженно улыбается, закидывая руки мне на плечи.

— Я думала, пойдём на пляжную вечеринку. Там сегодня будет весь остров.

— Ты этого хочешь?

— Конечно! Сегодня же шоу Киры. О её номерах ходят легенды — все прошлые номера я пропустила из-за поздних смен, но сегодня очень хочу увидеть, что подготовила её труппа.

Я неопределённо киваю, взглядом уходя куда-то вдаль. Честно говоря, надеялся пропустить вечеринку в White Stone и провести тихий вечер с Алисой.

— А тебе разве не интересно? Вы же друзья, не хочешь глянуть, что они придумали на этот раз?

Друзья. Точно. Я ведь должен радоваться, что моя девушка хорошо относится к моим друзьям, верно? Только её восхищение Кирой мне не нравится. Вообще я не хочу признавать, что Лазурская какая-то особенная. И обсуждать её. И тем более — думать о ней.

— Влад?

— Да, конечно! Пойдём, посмотрим, что на этот раз приготовили для нас.

Мы с Алисой спускаемся к пляжу, и я не сразу понимаю, что попал на полинезийскую вечеринку — или как это правильно называется, тики-пати, кажется. Повсюду расставлены деревянные тотемы с вырезанными гримасничающими лицами; некоторые выше меня ростом — метра два с половиной, не меньше. Они выстроены по периметру всей площадки и создают ощущение, что ты угодил в какое-то древнее поселение. Бар и несколько столов накрыты соломенными крышами в стиле палапа, под которыми уже собрались гости с коктейлями в высоких стаканах, украшенных цветами гибискуса и дольками ананаса. Играет лёгкая летняя музыка.

Основная сцена пустует — значит, сегодня шоу будет прямо на песке на фоне бушующего моря. Я невольно начинаю искать глазами Лазурскую и тут же одёргиваю себя: зачем? Понятно, что она сейчас готовится к номеру и вряд ли болтается среди гостей.

— Влад, смотри — там Глеб с Евой! — Алиса указывает куда-то вправо, и в ту же секунду Глеб замечает нас.

— Алиса, Фил, давайте к нам! — машет он, подзывая к своему столу.

— Всем привет. — Я жму руку Глебу и наклоняюсь, чтобы поцеловать Еву в щёку. — Как вы?

— Отлично, ждём, когда наконец-то принесут наши коктейли. — отвечает Ева, не отрывая взгляда от барной зоны.

— А вы как? Чем занимались? — спрашивает Глеб.

— Сходили в ресторан, погуляли по пляжу… — коротко отвечаю я.

— Алис, и ты не умерла от скуки с этим романтиком?

— А ты, значит, у нас главный специалист по оригинальным свиданиям? — тут же гашу друга в его попытке меня подколоть.

— Ну я бы уж точно нашёл что-то более оригинальное, чем прогулки по пляжу на закате.

— Как бы банально это ни звучало, но с тем, кто очень нравится, даже такие свидания ощущаются как сказка, — возражает Алиса и прижимается ко мне.

— Слышал? — бросаю другу, и он начинает громко смеяться.

— О господи, до чего вы приторно-сладкие! Вас хоть прямо сейчас на рекламу майонеза вешай.

— Идиот, — говорю с улыбкой, заражаясь весельем.

— Не хватает только кудрявого ребёнка, — добавляет Ева, и от этого уже Алиса начинает хохотать.

— Кудрявого? Вы вообще видели мои волосы? Ему не суждено иметь ни одного, хотя бы волнистого, локона с такими генами, — моя девушка демонстрирует идеально ровные волосы, красиво собранные в плотный, пушистый хвост.

Так проходит весь следующий час за дружескими подколками, разговорами и смехом. Мы заказываем коктейли, выходим на танцпол и наслаждаемся жизнью и молодостью. Внезапно гирлянды, которыми был освещён весь пляж, гаснут, и вместе с ними резко обрывается музыка. На мгновение пляж погружается в гробовую тишину, раздаётся легкий гул разочарования и возмущения. Однако я уже догадываюсь, к чему был этот трюк, и в следующую секунду оказываюсь прав: пространство наполняет ритмичный бой барабанов, а на сцену выбегает труппа. Их тела расписаны белыми узорами, которые светятся в ультрафиолете как живые татуировки: спирали, волны, геометрические орнаменты, покрывающие плечи, грудь, живот. Они начинают двигаться синхронно, резко, мощно — это не просто танец, это акробатика, смешанная с какой-то древней ритуальной пластикой. Парни подкидывают девушек в воздух, те переворачиваются, падают в их руки, выгибаются в немыслимых силуэтах, а барабаны бьют всё громче и безумнее.

И тут появляется она.

Кира выходит из-за декораций. На ней минимум одежды — белый слитный купальник с вырезом до пупка и открытой спиной. Её тело тоже расписано белыми узорами, но у неё их больше; они сложнее, обвивают талию, спускаются по бёдрам, поднимаются по рёбрам, подчеркивая каждый изгиб. В неоновом свете она выглядит неземной, как божество, спустившееся к нам из языческого пантеона.

Её бёдра описывают круги плавно и соблазнительно, руки поднимаются над головой, запястья вращаются, пальцы рисуют что-то в воздухе. Она извивается всем телом, прогибается назад так, что волосы касаются земли, а потом резко выпрямляется, и барабаны взрываются новым ритмом. Она выполняет акробатический трюк — кувырок назад с переходом в мостик, затем из мостика резко встаёт на ноги, и я вижу, как напрягаются мышцы её пресса, как блестит кожа в свете ламп и поднимается грудь от глубокого дыхания.

Господи, что со мной.

Я не могу смотреть на неё так. Не должен. В глотке образовывается ком, перекрывающий кислород. Я чувствую, как что-то внутри сжимается, наливается тяжестью внизу живота, и это вообще неадекватная реакция моего тела, учитывая, что я смотрю не порно-спектакль, а обычный номер. Лазурская делает шпагат, медленно опускается на землю, зарываясь ногами в песок, и перед глазами вспыхивает неуместная фантазия — её стоны и выгнутая спина под моим беспощадным напором. Я представляю её загорелые бёдра