Одно лето - Анна Эйч

— Согласен, Русалочка хотя бы прекрасно плавала и пела. Тут у нас провал по обоим направлениям, — не отстаёт Филатов.

— Принца тоже не наблюдаю, разве что... — я наклоняюсь ближе, пытаясь разглядеть его глаза сквозь солнцезащитные очки. — М-м… Себастьян! Ты ли это? — шучу, вспоминая краба из мультфильма, который, конечно, харизматичен, но, в отличие от принца Эрика, совсем не мой типаж.

Засранец громко смеется, а я начинаю выжимать свои волосы.

— Слушай, классный флоутер у тебя получился. Где такому научилась? — он подходит ближе, складывая руки на бёдрах. Я стою буквой «Г», волосы заброшены на одну сторону, а моё лицо оказывается как раз напротив его идеального пресса и резинки фирменных плавок. Отличный ракурс для сексуальных фантазий, но сейчас не до этого.

— Я каждое лето провожу здесь, с семнадцати лет, времени было достаточно, чтобы выучить базу, — выпрямляюсь и бросаю полотенце рядом с вещами.

— Если так выглядят твоя база, то что же тогда для тебя профессиональный уровень?

— Увидишь на соревнованиях, — бросаю я, выпрямляясь.

— Соревнования по серфингу?

— Да, среди всех желающих на острове. Поучаствуешь?

— Даже не знаю, боюсь ты снова свалишься с доски от восторга стоит мне только появится на воде, может не стоит рисковать?

У меня наготове тысяча острых шуток и колкостей, чем с лёгкостью могла бы его раскатать, но рот предательски расползается в улыбке, вместо саркастичной фразы с губ срывается смех.

— Какое благородство! — хохочу я, захлёбываясь, — Думаю, тебе даже на пляже появляться не стоит, иначе я точно упаду в обморок при виде вашей прекрасной улыбки, Принцесса!

Филатов также заражается смехом, начинает кривляется, жеманно приглаживать волосы, и как будто носит пышное платье, кланяется мне, как настоящая принцесса.

Когда приступ веселья проходит, мы решаем поесть — сил на новый заплыв уже ни у меня, ни у него не осталось. Сходив за фаст-фудом в ближайший ресторан, мы усаживаемся рядом на песок и наблюдаем за разбивающимися о берег волнами.

— А если серьезно, почему ты упала? Не любишь сёрфить в компании? — спрашивает Фил протягивая мне открытую бутылку колы.

— Просто не ожидала кого-то здесь увидеть. До твоего появления это было моё секретное место, — честно признаюсь я, прикасаясь губами к прохладному горлышку.

— Прости, не думал, что это место силы уже кем-то занято.

— А как ты вообще его нашёл?

— Да, просто бегал утром, случайно наткнулся. Подумал: будут волны — возьму доску и приду сюда.

— Да, волны сегодня отличные, — соглашаюсь я и тянусь за картошкой фри из картонного лотка.

— Значит, каждое лето здесь?

— Выходит, что так. — я задумчиво вздыхаю, и мысленно готовлюсь к вопросам, на которые мне будет сложно давать четные ответы.

— А кто ваши с Евой родители? Предприниматели?

— Учёные.

— Ого, интересно — Филатов склоняет голову, чтобы встретиться со мной взглядом.

— Да, они исследуют современные технологии, мечтают сделать мир лучше и безопаснее.

— Фанатики?

— Абсолютные, — усмехаюсь от точности его определения.

— Значит, целыми днями работают в лаборатории, разъезжают по международным конференциям…

— Выступают спикерами, участвуют в розыгрышах грантов, пишут статьи и диссертации, — добавляю я к его перечню.

— И совсем забывают о своих дочерях, — тихо заканчивает Влад, обрывая наш беззаботный разговор.

Я внезапно теряюсь, не понимаю, как ответить, но он продолжает:

— Еву отправляют в закрытый университет-интернат, тебя в кругосветное путешествие? А летом, когда самое время отдыхать семьёй, вы здесь совсем одни?

— Мы не одни, мы отдыхаем с друзьями, разве ты не заметил?

— Это другое, — не уступает Влад продолжая гнуть свою линию — Я понимаю, что денег у них достаточно, чтобы обеспечить вам безбедное будущее, лучшее образование и отдых на подобны островах, но это не заменит настоящей семьи.

Я качаю головой, подхожу к вещам и начинаю натягивать костюм поверх купальника, чтобы заняться делом.

— Ты ошибаешься. Никто нас никуда не «высылает».

— Тем не менее, судя по твоим рассказам, ты почти не проводишь времени с родителями.

— А ты? — резко упираю руки в бока и смотрю ему в глаза. — Ты много проводил времени со своей семьёй, мажор хренов? О семье вспоминал, когда пил и прожигал жизнь, будто всё вокруг не имеет значения?

Я попадаю точно в цель, на лице Фила на мгновение отражается боль и сожаление, но он быстро берет себя в руки и пронзительно признается:

— Ты права, о семье я вообще не думал, и теперь жалею. Мама умерла, пока я тусовался где-то на Ибице. Мне даже не хватило времени, чтобы побыть с ней в её последние минуты.

Вот теперь всё стало ясно. За его любопытством и желанием вскрыть подробности моей жизни стоит личная боль и огромное чувство вины. Но его трагедия и моя ситуация — разные вселенные. Мои родители — действительно выдающиеся люди, а я с Евой — воплощение их амбиций. Им одинаково хотелось и детей, и карьеры, без компромиссов. Дети выросли, и они посвятили себя науке, своим передовым проектам ради будущего. Как я могу их в этом упрекать? Как обвинить их в недостатке любви, если только благодаря их упрямству и вере в чудеса родилась я?

— Мне очень жаль, — выталкиваю я, делая шаг ближе, — но не перекладывай свой опыт на мою жизнь. У меня всё совсем иначе, правда. — Незаметно для себя касаюсь его груди, чувствую, как пальцы покалывает от прикосновения к его горячей коже. — Мои родители сделали всё, чтобы я была здесь, дышала, танцевала, сёрфила, одним словом жила полной жизнью, ты даже не представляешь, через что им пришлось пройти.

— Это что значит? — Влад инстинктивно склоняет голову и между нашими лицами остаётся совсем немного пространства. — Ты болела?

Какие у него удивительно глубокие глаза — янтарные на солнце, почти шоколадные в тени. Меня губят эти глаза. Я знаю, что должна держать дистанцию, но так хочется довериться — и упасть в эту манящую бездну.

— Кира?

— Можно и так сказать… — хриплю я, понимая, что большего всё равно дать ему не могу.

— Ты расскажешь?

Я качаю головой и отступаю назад, возвращая себе необходимую дистанцию.

— У меня есть идея поинтереснее, — натягиваю улыбку и хватаю доску. — Посмотрим, рискнёшь ли ты обойти меня по количеству взятых волн?

Филатов понимает мой посыл: сегодня на откровения рассчитывать не стоит. Он ухмыляется, подхватывает свою доску и бежит к воде обгоняя меня:

— Готовься глотать солёные волны, Детка!

Мы оба бросаемся навстречу бушующей стихии. Разговаривать на языке соперничества у меня всегда выходит лучше, чем о чувствах.

Глава 12. На волне

Ева

Шесть