В разводе. Ты забрал мою жизнь - Ирина Суздалева

Макияж делаю не слишком яркий, но и не бледный. Волосы оставляю распушенными, они едва касаются плеч и блестят в свете лампы.

Смотрю на себя в зеркало.

Выгляжу… неплохо. Даже хорошо.

Три года назад я лежала в больнице и думала, что умираю. Два года назад открывала фирму и боялась, что прогорю. Год назад впервые пошла на благотворительный вечер как гость.

Сегодня же я стала той, кем всегда хотела быть.

Меня знают. Меня уважают. Меня благодарят.

Я довольна собой.

Да, довольна.

И никто не сможет мою устоявшуюся жизнь — даже нерадивые родственнички.

Выхожу из дома. Такси уже ждет.

Еду в больницу, в которой была пациентом три года назад — клинический центр нефрологии и трансплантологии. Каждый год здесь проводят благотворительный вечер. Собирают деньги на исследования, на оборудование, на помощь тем, у кого такие же проблемы, как у меня: тем, у кого отказали органы, тем, кто ждет пересадки, тем, кто борется за жизнь.

Я прихожу сюда каждый год. Жертвую деньги. Общаюсь с врачами. Улыбаюсь. Делаю вид, что меня здесь ничего не триггерит.

Конечно же, вру всем вокруг и самой себе в том числе.

Такси подвозит меня к главному входу. Расплачиваюсь, выхожу, поднимаюсь по широким ступеням. Внутри меня встречает просторный холл, в котором светло, чисто, пахнет лекарствами и почему-то кофе, а еще волонтеры. Они-то и провожают меня до лифта.

Поднимаюсь на четвертый этаж, где находится большой конференц-зал. Обычно здесь проходят врачебные консилиумы, лекции, семинары. Сегодня зал переоборудовали для благотворительного вечера.

Обычные белые стены украсили живыми цветами — розами, орхидеями, гортензиями. Кое-где установили композиции из свечей и зелени. Столы переставили к стенам, накрыли белыми скатертями и наполнили едой — все для того, чтобы гости могли насладиться фуршетом.

Людей оказывается довольно много.

Замечаю врачей в дорогих костюмах, а не в белых халатах, представителей фармацевтических компаний, бизнесменов, местных знаменитостей. Все сильные мира сего собрались здесь сегодня, чтобы поддержать тех, кто слаб.

Улыбаюсь и иду вперед.

— Алла Сергеевна! — меня замечают сразу.

Кто-то машет рукой, кто-то подходит знакомиться, кто-то просто улыбается издалека.

Обмениваюсь приветствиями. Жму руки. Говорю дежурные фразы: “Спасибо, что пришли”, “Замечательный вечер”, “Я тоже рада вас видеть”.

Кружу по залу. Останавливаюсь чуть ли не у каждой компании людей, со всеми здороваюсь, обмениваюсь парой слов.

В итоге нахожу того, кого искала — главного врача.

Андрей Викторович — доктор, который вытащил меня с того света три года назад. Именно он то и дело повторял: “Вы сильная, Алла Сергеевна. Вы справитесь”. Я поверила ему, наверное поэтому до сих пор здесь. Поэтому безмерно благодарна этому мужчине.

Подхожу к нему.

Он улыбается — тепло, по-человечески. Протягивает руку. Я пожимаю его большую, надежную, горячую ладонь.

Мужчине давно за сорок, но выглядит он действительно потрясающе. Темноволосый, подтянутый, широкоплечий, а как его красит костюм — не передать словами.

— Алла Сергеевна, — произносит Андрей Викторович с легкой хрипотцой в голосе. — Рад вас видеть. Вы прекрасно выглядите.

— Спасибо, Андрей Викторович. Вы тоже.

Между нами что-то мелькает. Что-то теплое, живое, настоящее, что-то, что могло бы перерасти в нечто большее, если бы я позволила. Но я не позволяю.

Отвожу взгляд первой. Отступаю на шаг. Перевожу разговор в деловое русло — спрашиваю: как прошел год, сколько удалось собрать за прошлый вечер, на что потратили деньги, какие планы на следующий отчетный период.

Андрей Викторович отвечает спокойно, профессионально, при этом улыбается и смотрит на меня. Я чувствую его взгляд на себе — внимательный, заботливый, — но не позволяю себе на этом концентрировать.

Вечер идет своим чередом.

Выступления, тосты, музыка. Собирают деньги. Объявляют суммы. Все аплодируют, улыбаются, радуются.

Я участвую во всем этом механически. Улыбаюсь, жму руки, говорю правильные слова. Но мысли находятся где-то далеко. За стеной больницы. В моем офисе. На том самом месте, где сегодня днем сидела на полу Кристина и кричала, что умрет.

Андрей Викторович поднимается на сцену. Берет микрофон и говорит несколько слов о важности благотворительности, о том, сколько жизней удалось спасти благодаря таким вечерам, а потом… речь заходит обо мне.

— Я хочу представить вам человека, который последние три года является главным спонсором нашего центра, — произносит мужчина глядя мне в глаза, — человека, который не понаслышке знает, что такое борьба за жизнь, человека, который прошел через отказ органов, через страх смерти и вышел победителем. Алла Сергеевна, пожалуйста.

Улыбаюсь всем и иду на сцену.

В микрофон произношу короткую речь о том, как важно помогать тем, кто болен, что каждый может спасти чью-то жизнь и что я делаю все, что делаю, не ради славы, а потому что знаю каково это, когда твоя жизнь висит на волоске.

Получаю аплодисменты и спускаюсь со сцены. Андрей Викторович снова пожимает мне руку. Держит ее слишком долго, передавая мне свое тепло, после чего тихо добавляет:

— Вы замечательная, Алла Сергеевна. Я восхищаюсь вами.

Отвожу взгляд.

— Спасибо, — отвечаю сухо.

Хочу куда-нибудь уйти, исчезнуть, оказаться как можно дальше от мужчины, но не успеваю даже с места сдвинуться, как сзади раздается слишком хорошо знакомый голос… тот самый голос, который я слышала сегодня у себя в офисе:

— Всем-то наша Алла Сергеевна подряд помогает, а свою семью она готова на плаху отправить. Поэтому не нужно из моей тетушки делать ангела, ведь она еще та… стерва.

Глава 11

Напрягаюсь всем телом.

Мышцы начинают ныть, дыхание сбивается. Воздух становится плотным, тяжелым, будто его заменили на что-то вязкое, что никак не проходить в легкие.

Поворачиваюсь медленно. Очень медленно, будто каждое движение напоминает пытку. И вижу ее… Кристину.

Она стоит в трех метрах от меня. Смотрит волком — исподлобья, зло, с вызовом. ЕЕ глаза блестят, но не от слез, а от какой-то внутренней злобы, от желания укусить, задеть, уничтожить.

Племянница специально нарядилась для благотворительного вечера. Надела вечернее платье — черное, короткое, с блестками, такое, что скорее подошло бы для ночного клуба, а не для больницы, где собирают деньги на лечение. Волосы Кристина уложиоа в сложную прическу — наверное, часа два в салоне провела, пока стилист укладывал каждую прядь. Макияж сделала яркий, броский, боевой — словно она собралась не на благотворительный ужин, а на светскую дуэль.

Понятия не имею, каким образом эта девчонка вообще сюда попала. Пригласительные билеты отправляли только у “избранным”. И уж точно Кристина не входила в список тех,