В разводе. Ты забрал мою жизнь - Ирина Суздалева

И главное, я не знаю, одна она или с Львом. Мой бывший муженек тоже пришел туда, куда его не звали? Или племяшка решила действовать в одиночку, без поддержки того, ради кого когда-то переступила меня?

Впрочем, это неважно. Уже неважно. Перестало быть важным три года назад, когда я поняла, что два самых родных меня предали. И Лев, и Кристина поступили со мной осознанно жестоко.

Важно другое.

Эта девчонка стоит здесь не просто так. Она пришла не для того, чтобы поддержать благотворительный проект, не для того, чтобы помочь больным, не для того, чтобы сделать доброе дело. Кристина снова появилась в моей жизни, чтобы меня опозорить. Устроить сцену. Выставить меня перед собравшимися людьми: врачами, спонсорами, теми, кто меня уважает, кто знает меня как успешную женщину, как профессионала, как человека, который прошел через ад и не сломался, — последней дрянью, эгоисткой, женщиной, которая бросила семью в беде, отказалась от родных, когда они в ней нуждались.

Я далеко не дура. И вот что-что, а намерение своей обнаглевшей родственницы я вижу отчетливо. Каждым нервом, каждой клеточкой своего тела, каждым ударом сердца, которое колотится где-то в горле, ощущаю, что Кристина появилась для того, чтобы отомстить, для того, чтобы разрушить мою спокойную, размеренную жизнь, а вместе с ней и мою репутацию.

Жаль только, что я не могу просто развернуться и уйти. Не могу перешагнуть через Кристину, как через лужу, и сделать вид, что ничего не случилось. Не могу проигнорировать претензию, которую она бросила мне в спину, — потому что если я сейчас промолчу, если я сейчас отвернусь и уйду, она скажет что-нибудь такое, что повиснет на мне грязным пятном. А моя репутация — это все, что у меня есть.

Моя фирма, мои клиенты, моя жизнь, которую я строила из руин три долгих года, — я не могу ничего из этого лишиться.

— Я считаю, что имею право проявлять эгоизм к женщине, которая, когда я лежала в больнице, спала с моим мужем, — говорю тихо, чтобы слышали все вокруг. — Если тебе было плевать на родственные связи и на мое самочувствие, почему я должна задумываться о твоем?

Кристина краснеет прямо на глазах, открывает рот, но тут же закрывает его, не находя, что сказать. Губы девушки дрожат — то ли от обиды, то ли от злости, то ли от того, что ее план пошел не по сценарию. Она явно рассчитывала на то, что потопчется по мне, а я прошло. Наверное, ждала, что я испугаюсь. Или растеряюсь. Или начну оправдываться. Или расплачусь.

Не дождется.

— После того, как семья меня предала — мне все равно, что в ней происходит. На твою жизнь конкретно мне тоже плевать, — продолжаю, не давая племяннице вставить ни слова. — Живи как хочешь. Умирай как хочешь. Выбирай мужей, рожай детей, разводись, плачь, радуйся, но делай все без моего присутствия. Ты для меня — пустое место. Ты перестала существовать для меня в тот день, когда переспала с моим мужем. Точка. Всего тебе доброго.

Разворачиваюсь. Делаю шаг. Второй.

Собираюсь уйти.

Не хочу смотреть на Кристину. Не хочу видеть ее лицо, ее слезы, ее фальшивые эмоции. Не хочу слышать ее голос — этот противный, плаксивый, требовательный голос, который в свое время я считала милым. Не хочу чувствовать запах ее духов — приторный, навязчивый, от которого меня до сих пор мутит, если я случайно улавливаю подобные ноты в парфюмерии.

Иду.

Но…

Кристина не отстает.

Слышу ее быстрые шаги за спиной. Цокот каблуков по мраморному полу. Он становится все ближе, все громче, все настойчивее.

А потом она хватает меня за руку. Холодные длинные пальцы, с острыми ногтями, впиваются в мое запястье мертвой хваткой. Кристина резко, грубо, совсем не думая о том, что я могу упасть, дергает меня назад.

— Постой! — кричит, когда я каким-то чудом вырываю руку из ее хватки. Но она проявляет удивительное проворство, и мое запястье снова оказывается в оковах из ее пальцев. — Подожди! Ты не понимаешь! Ничего не понимаешь!

Снова выдергиваю руку. Резко. Грубо. Так, что Кристина чуть не падает, хватается за воздух, теряет равновесие.

— Я не буду тебя выслушивать, — говорю жестко, даже не оборачиваясь. — И не хочу ничего понимать. Мне все равно, что с тобой происходит. Все равно, как ты живешь, чем дышишь, умрешь или нет — мне все равно. Ты слышишь? Все равно.

— Но я ведь действительно умру! — кричит Кристина на весь зал. Люди начинают оборачиваться. Кто-то замирает с бокалом в руке, так и не донеся его до рта. Кто-то перешептывается, прикрывая рот ладонью. Кто-то смотрит на меня с осуждением или любопытством… не понимаю. — Без твоей помощи я умру! Ты вообще понимаешь, что это значит? Я умру? Умру!

Тяжело вздыхаю и наконец-то оборачиваюсь, собираясь принять вызов. Смотрю на Кристину сверху вниз. Снисходительно. Холодно. Как на пустое место. Как на человека, который не имеет ко мне никакого отношения. Как на чужую.

— Умирай, — произношу спокойно, равнодушно. — Ты когда-то выбрала вместо семьи моего мужа. Выбрала свое счастье. Ну что ж... Можешь и дальше жить как тебе пожелается. Можешь умирать — твое право. Что будет с тобой и как ты будешь решать свои проблемы — меня не волнует. И не будет волновать никогда. Запомни это, Кристина. Никогда.

— Неужели ты такая жестокая? — племянница смотрит на меня полными слез глазами. Ее губы дрожат, подбородок трясется, голос срывается на фальцет. Прямо сейчас Кристина напоминает мне маленькую девочку, которая не получила желаемую куклу, коей оказываюсь я.

Молчу. Не отвечаю. Не собираюсь оправдываться. Не перед ней. Да и объяснять племяннице что-то нет никакого смысла. Ведь она все равно ничего не поймет, ведь даже после того, что я ей сказала, стоит на своем.

— Ты всегда мне завидовала, — выплевывает она. В глазах племянницы загорается и явно прослеживается злость, ненависть, а еще вселенская обида. — Мама была права, когда говорила, что ты всегда завидовала. Завидовала тому, что я молодая, красивая, могу получить все, что захочу по щелчку пальца. А еще завидовала ей, что у нее есть дочка, а ты оказалась бесцветным самоцветом. Ты всегда завидовали мне, да, тетя Аля? Поэтому не хочешь спасти мне жизнь? Жаждешь избавиться от конкурентки?

Глава 12

— Завидовала? — переспрашиваю. — Тебе? Чему мне завидовать? Очень интересно.

Кристина вдруг усмехается. Нервно, зло, по-детски — такой усмешкой усмехаются подростки, когда думают, что весь