В разводе. Ты забрал мою жизнь - Ирина Суздалева

Что это не настоящий голос. Что мне просто показалось. Что мой разум, измотанный сегодняшним днем — визитом Кристины в офис, ее криком “я умру”, появлением девушки на благотворительном вечере — просто сыграл со мной злую шутку.

Но я быстро понимаю — это не так.

Потому что следом раздается радостный, умоляющий, отчаянный голос Кристины.

— Левушка! — кричит она. — Левушка, ты пришел! Слава богу, ты пришел!

Мне не нужно поворачивается, чтобы знать, что Кристина бросается на шею моему бывшему. Обнимает. Плачет. Прижимается всем телом.

Зажмуриваюсь.

Пытаюсь хоть как-то совладать со своими эмоциями.

Не получается.

Совсем. Ни на грамм.

Внутри — ураган, вихрь, шторм. Все эмоции перемешались — злость, боль, обида, страх, ненависть, горечь, пустота. Я не могу их разделить, не могу понять, что из этого сильнее, что из этого главное.

Но я все равно пытаюсь.

Пытаюсь. Потому что если сейчас сорвусь — будет хуже. Для меня. Для моей репутации. Для всего, что я строила три года.

Нужно успокоится.

Дышу. Ровно. Медленно. Размеренно.

Вдох — через нос. Выдох — через рот.

Вдох — через нос. Выдох — через рот.

Считаю про себя. До десяти. До двадцати. До тридцати.

Не помогает. Сердце колотится где-то в горле. Ладони потеют. Ноги дрожат — хорошо, что я стою, а не иду, иначе обязательно упала бы.

Вдох. Выдох. Вдох. Выдох.

Не помогает.

— Прости, — слышу голос Кристины. Она уже не кричит, а шепчет. Быстро, сбивчиво, умоляюще. — Прости, ты же меня предупреждал, говорил, что не надо было идти к ней. Но я не могла оставить все так, понимаешь? Не могла! Только она может меня спасти! Я другого донора не дождусь! А тетя мне обязана! Мы же семья! Мы же родственники!

Медленно разворачиваюсь.

Открываю глаза и смотрю Кристину.

Смотрю и не могу поверить в ее… наглость.

Я должна стать ее донором? Я?! Неважно донором чего…

“Мы же семья”, — говорит она.

“Мы же родственники”, — заявляет девчонка, которая спала с моим мужем. Та самая девчонка, которая разрушила мою семью. Та самая девчонка, которая делала вид, что меня не существует, три года подряд.

А теперь — “мы же семья”.

Пусть катится к черту.

Ничего не говорю. Просто смотрю. Потому что слова застревают в горле — комом, который не проглотить и не выплюнуть.

Да и если бы захотела все равно ответить ничего не успеваю.

Потому что Лев переводит взгляд на меня, а потом на Кристину, потом снова на меня.

И произносит фразу, от которой я выпадаю в осадок:

— Вот именно я предепреждал, что помогать тебе Алла не будет. Зачем было ее… эм… беспокоить?

Смотрю на него и не верю своим ушам.

Неужели бывший решил за меня заступиться?

Неужели у него проснулась совесть?

Неужели он, наконец, понял, что натворил, и теперь пытается как-то это исправить?

Мысли крутятся, сталкиваются друг с другом, разбегаются в разные стороны. Не успеваю их поймать.

В следующую секунду понимаю: не так… что-то здесь не так! Не верю я, что все та-а-ак просто. Вот не верю и все.

— Ну и что, что пошла? — Кристина вырывается из его объятий, смотрит на мужа зло, обиженно, по-детски надув губы. — Я сходила. Я думала, что у тетушки хотя бы немного совести осталась. Думала, может, она одумается и вернется в семью. Может, поймет, что я — ее кровь. Что мы — семья.

“Ее кровь”, — проносится у меня в голове саркастическое. — “Моя кровь, оторая предала меня, которая спала с моим мужем и даже вышла за него замуж, которая делала вид, что я умерла для нее”.

— Ничего она не поняла, — Кристина продолжает выливать весь свой яд. глядя на меня зло, ненавистно, требовательно. — Стоит и молчит. Как будто не слышит. Как будто я не умираю. Как будто ей все равно, что она лишится единственного ребенка, который был в ее жизни. Ребенка, которого она вырастила вообще-то.

Я действительно стою и молчу. При этом смотрю на “своего ребенка”. Холодно. Спокойно. Ничего не говорю.

— Если не ее костный мозг, — выпаливает Кристина, при этом ее голос срывается на крик, — если она им со мной не поделится — я умру! И наш с тобой сын останется без матери! А ты станешь вдовцом! Ты этого хочешь?! Ты этого хочешь для нашего ребенка?!

Я едва не роняю челюсть на пол.

Костный мозг?

Кристина пришла ко мне за костным мозгом?

Она не просто так ворвалась в мой офис. Не просто так устроила истерику. Не просто так кричала “я умру” и бросалась мне на шею.

Ей нужен мой костный мозг.

Эта семейка что ли решила меня по частям разобрать?

Глава 14

Похоже, все так, как я думаю, судя по тому, что моя племяшка выдает следом:

— Ты не можешь быть моим донором, — Кристина смотрит на моего бывшего и своего нынешнего мужа с отчаянием, злостью, безнадежностью. — У тебя пересаженная почка, здоровье слабое. Тебе нельзя. Тете же ничего не будет. Она же выздоровела. Она же сильная, справилась. И ничего страшного с ней не станет, если моя дорогая родственница поделится частью себя во имя общего счастья.

Кристина резко разворачивается в мою сторону, делает шаг ко мне. Второй. Быстро сокращается разделяющее нас расстояние. Становится почти вплотную.

— Ты меня растила, — говорит она. — Ты была для меня как мать. Я была для тебя как дочь. Ты мне должна, тетя Аля. Ты мне должна, как земля колхозу. Понимаешь? Должна! Потому что без тебя я умру!

Смотрю на нее, на Льва, который стоит в стороне, скрестив руки на груди, и взирает на свою жену… как на идиотку… как на больную… как на чужую?

Не пойму. Да и не хочу понимать.

— А ты, — Кристина оглядывается на Льва. — Ты почему молчишь? Скажи ей! Скажи, что она обязана! Скажи, что без нее я умру! Скажи, что наш сын останется без матери!

Лев как-то обреченно качает головой и молчит. Потом переводит взгляд на меня. И в его глазах появляется что-то… что-то, чего я раньше не видела. То ли стыд. То ли усталость. То ли просто безразличие.

— Кристина, прекрати, — говорит он тихо. — Не здесь. Не сейчас.

— А где?! — племянница кричит, топает ногой, размахивает руками, совсем как девочка, которая не получила желаемую куклу. — А когда?! Когда я умру?! Тогда ты разрешишь мне поговорить с ней?!

Лев опускает глаза, смотрит в пол. А Кристина мигом теряет