Мой истинный враг, или Приманка для ледяного дракона - Мона Рэйн

— Я не спрашивал, нужна или нет. Жди, прибудут завтра.

Поверхность кристалла потускнела. Исангер неожиданно для себя ударил кулаком по столу, отчего артефакт подпрыгнул.

Эйвин снова заперлась в комнате после разговора с отцом. Впрочем, он сам убеждал его, что девушке лучше не выходить из дома в ближайшие дни, пока в городе может быть неспокойно. Но он был бы рад увидеть её за ужином после того, как она назвала его по имени и почти дотронулась до него в коляске.

Её давнее знакомство с Акселом не стало для него откровением, он и так это подозревал. А вот раскаяние девушки — он видел её стыдливый румянец — обрадовало. Значит, ей уже хочется нравиться ему.

Мысли об Эйвин мешали трезво оценить ситуацию в городе. Вариант подавления бунтующих силой был самым соблазнительным. Дело одного-двух дней — пригрозить кулаком, показательно заковать в кандалы зачинщиков, схватить истинную и улететь в Скарслотт. Но сама девушка вряд ли будет довольна таким исходом. Особенно учитывая, что её родители останутся в городе, жители которого настроены против тех, кто сотрудничает с драконами.

Энтузиазм главы клана Исангеру не нравился по этой же причине. И его худшие опасения оправдались на следующий день, когда на подмогу явились младшие Одарслейвы — брат и сестра Магнор и Ливгрет.

Исангер смотрел на их высокомерные лица в кабинете ландмистра и думал, что хуже и быть не могло. На помощь прибыли молодые, циничные, безжалостные драконы. Как раз такими и представляют его сородичей члены «Чёрного братства».

Кьяр Линнфро вошёл в кабинет быстрой походкой, которой не ожидаешь от маленького полного человечка.

— У ратуши митинг, — отрывисто бросил он. — Требуют выслать дракона. Выбито несколько стёкол, пока никто не пострадал.

— Предоставьте это нам, — пропела Ливгрет, изящно потягиваясь.

Магнор молча ухмыльнулся. Не нравилось Исангеру это всё.

— Я могу выйти к ним, — он поднялся. — Уверен, ещё можно решить всё переговорами.

Драконица презрительно фыркнула.

— Дело трёх минут, Айсберг. Чего церемониться?

— А ты куда-то торопишься? — Исангер перевёл на неё холодный взгляд.

В ответ Ливгрет кокетливо улыбнулась.

— Не думаю, что вам вообще стоит показываться, — вмешался ландмистр. — Это их только разозлит. Пока что постараемся уладить всё своими силами. Владельцы шахт надавят на рабочих, ректорат — на студентов, остальные быстро остынут без активной части протестующих. Прошу вас выждать до завтра и ничего не предпринимать без согласования со мной.

Разговор был окончен. Исангер вышел, за ним следом поторопилась драконица. Её брат остался в кабинете.

— Покажите мне карту города. У вас же есть план расположения шахт? — донёсся его приглушённый голос.

У лестницы Ливгрет преградила Исангеру путь. Драконица явно была в игривом настроении.

— Скромный домишко. Почему ты поселился здесь? Поедем, покажу тебе свой шикарный номер?

Белый дракон поморщился. Он старался держаться подальше от Одарслейвов и для женщин не делал исключений.

— Развлекаться будешь в столице, Ливгрет. Здесь у нас дела.

Исангер двинулся дальше, но в грудь ему упёрлась женская ручка с острыми коготками.

— Дела-а-а, — протянула драконица. — Дела могут подождать, правда?

Женская рука скользнула вниз, распахивая пиджак. Свар перехватил её уже у пряжки ремня, прожигая Ливгрет взглядом. Чуткий драконий слух отметил, что у этой сцены были свидетели.

Исангер оглянулся. Наверху лестницы стояла побледневшая Эйвин.

Прода 19

Исангер

Ливгрет проследила за его взглядом и хмыкнула, когда Эйвин убежала, взметнув юбками. Дракон откинул от себя руку драконицы, отвечая холодным взглядом.

— Это из-за этой девочки была драка? — поинтересовалась она.

Исангер раздражённо дёрнул плечом, собираясь обойти Ливгрет, но та снова встала на пути.

— Интересно, — вполголоса протянула она. — Дочка ландмистра водится с членом братства. Когда ты допрашивал слуг, тебе не приходило в голову, что дело может быть в их хозяевах? А может быть даже в одной маленькой любительнице подглядывать за драконами?

Исангера сковал холод. В голове начала складываться мозаика. Эйвин прячется за занавеской в гостиной, а позже в его комнате. Врёт о знакомстве с Акселом и что-то ему передаёт. В городе появляются листовки с карикатурой на дракона, о приезде которого ещё никто не знал. Потом её случайное присутствие в месте, где собирались члены братства. И эти её слова о том, что дракон приехал насаждать в Миинате свои порядки.

С каждым кусочком мозаики Свара всё больше охватывало ледяное ожесточение. Это было слишком похоже на правду. Всё это время Эйвин действовала у него под носом, а он, охваченный чувствами, не замечал этого. Может, она потому вдруг и стала с ним более любезной — чтобы раздобыть больше информации.

Исангер прикрыл глаза. Одарслейвы не будут церемониться с девушкой даже при малейшем подозрении. Он ещё не знает, что делать со своей неразумной истинной, но разобраться с этим должен сам.

— Я наблюдал за ней все эти дни, — ответил он ровным тоном. — Вряд ли политика входит в круг интересов кьяры Линнфро.

Позади раздались шаги. Магнор вышел из кабинета, догнал их и на ходу кивнул Ливгрет.

— Идём. Нам пора.

Две белые головы исчезли за поворотом. Бледный Исангер, кипящий ледяной яростью, вернулся обратно к Йонну Линнфро.

— Я собираюсь допросить кьяру Эйвин Линнфро, — процедил он. — Позовите сюда вашу дочь.

Бедный ландмистр выглядел так, будто небо рухнуло на землю. Дрожащими руками он подвинул чернильницу на столе, выровнял стопку бумаг. Глаза нервно перебегали с предмета на предмет.

— В-вы в чём-то подозреваете её?

— Да. Не переживайте. Допрос пройдёт в вашем присутствии.

В воцарившейся тишине было слышно как часто дышит ландмистр.

— Кьяр Линнфро⁈

— Да-да, сейчас, — ландмистр выбрался из-за стола вытирая вспотевшие ладони о пиджак. — Сейчас я приведу её.

Из кабинета он выйти не успел. Снаружи послышались торопливые шаги. Дверь распахнул запыхавшийся слуга.

— Ландмистр Йонн! Срочное послание! — он прервался, чтобы сделать вдох. — Драконы у ратуши! Они разгоняют людей, есть пострадавшие.

Эйвин

Видеть, как другая женщина прикасается к Исангеру, отчего-то оказалось неприятно. Весьма неприятно. Да нет, чего там, я была в ярости!

Я злилась на него, на себя, на эту дуру с белым хвостом. Слишком много стало рептилий в этом доме и во всей моей жизни!

И всё-таки, когда во дворе вскоре после отъезда прибывших с утра шпионов вдруг развернул крылья белый дракон, у меня перехватило дыхание от восхищения и сожаления, что я никогда не смогу лететь рядом с ним.

Только потом, когда я увидела, как спешно отец выбегает из дома и отъезжает его экипаж, стало понятно, что происходит что-то страшное. На мои расспросы слуги отвечали только, что у