Единственная смертная для вампира - Айрин Валери

Мне это только показалось! Я просто устала. Я слишком много пережила за последние дни. Это всё нервы, напряжение, страх. Я неправильно поняла его взгляд. Он же мой брат! Мой старший брат, который всегда защищал меня. Который растил меня. Это просто… это просто моё воображение.

Я отвела глаза, делая вид, что рассматриваю узор на своей юбке. Сердце колотилось где-то в горле. Надо было сменить тему, сказать что-то обычное, нейтральное, чтобы разрушить эту странную, тягучую тишину между нами.

Но тишину разорвал смех…

Дед стоял в дверях и, смеясь. Я вздрогнула — так неожиданно прозвучал его голос в повисшей между мной и Августом. Я даже не заметила, как он подошёл. Старый болотник всегда умел появляться бесшумно.

— Лилия, — позвал он. — Подойди. Ты хотела поговорить.

Я обернулась и увидела, как из-за спины деда выступает Себастьян. Серьёзный, напряжённый, с острым взглядом, устремлённым на Августа. В нём не было привычной насмешливой улыбки — только холодная настороженность. Август ответил ему тем же — их взгляды скрестились, как клинки, и между ними проскочила какая-то искра, которую я не могла понять.

Дед же, казалось, ничего не замечал. Или только делал вид, что не замечает — я никогда не могла понять, когда он притворяется, а когда говорит искренне. Он смеялся — легко, по-стариковски, с доброй хрипотцой в голосе.

— Видать, стар я стал, — протянул он с изумлением. — Твой жених обыграл меня в два счёта… даааа…

Я удивилась. Себастьян — обыграл деда? В шахматы? Я знала, что дед не проигрывал никогда. Он говаривал, что забыл вкус поражения, что партии для него — лишь формальность, игра с самим собой. И вдруг этот мальчишка… этот наглый, самовлюблённый Себастьян… обыграл хозяина топей?

В голосе деда не было обиды. Только изумление — чистое, почти детское. И лёгкая искорка уважения, которую я видела в его глазах крайне редко.

Я подошла к нему. Дед взял меня за руку — его ладонь была сухой и тёплой, как всегда. Мы зашли в кабинет, и он прикрыл дверь, оставив Себастьяна и Августа снаружи. В кабинете пахло старым деревом, воском и сухими травами. Огонь в камине тихо потрескивал, и я почувствовала, как напряжение чуть отпускает меня.

— Я хочу, чтобы ты знала, — сказал он тихо, почти шёпотом, чтобы никто не слышал. Его глаза — серые, мудрые, с дымкой возраста — смотрели на меня с той особенной теплотой, которую он показывал только мне. — Этот брак… он не только ради мира. Я хочу, чтобы ты была в безопасности. А с ним ты в безопасности.

Я сглотнула. В горле пересохло, и слова давались с трудом. Внутри всё кипело — обида, страх, отчаяние.

— Но я не хочу быть замужем за монстром, — прошептала я. Я противоречила своим же словам, сказанным Августу. Там, на скамье, я говорила о долге, о союзе, о королевстве. А теперь… теперь я была просто девочкой, которая надеялась, что дедушка всё решит. Как в детстве, когда я приходила к нему с разбитой коленкой или обидой, и он гладил меня по голове и говорил, что всё будет хорошо. Ведь только он мог исправить всё — так я думала тогда. Так я думала и сейчас.

Но дед лишь усмехнулся — сухо, горьковато.

— Монстры лучше всего защищают, — ответил он. — Потому что они ничего не боятся.

Я смотрела на него, и понимала: он не шутит. Он говорит это серьёзно. И в его словах была та же старая мудрость, которая всегда пугала меня в нём. Он знал, что говорит. Он видел таких монстров. Он сам был таким — в молодости.

Он отпустил мою руку, и я почувствовала, как тепло его пальцев исчезает. В груди разлилась пустота. Я поняла: дед не в силах мне помочь. По крайней мере, не так, как я хочу. Он не отменит брак, не скажет: «Всё, оставайся дома, моя девочка». Он играет в свою игру, и я в ней лишь фигура, пусть и важная.

Но в одном я могла на него положиться. У старого болотника были большие связи и чертовски крепкая память. Он помнил имена, даты, лица — всё, что когда-либо слышал. И если кто-то и мог знать о Вильяме Флексе, то только он.

— Дедушка, — спросила я, стараясь, чтобы голос звучал ровно, — кто такой Вильям Флекс?

Дед ответил, не задумываясь — так быстро, будто ждал этого вопроса.

— Это мой очень хороший старый друг. — Он говорил спокойно, но в глазах мелькнула искорка — тёплая, почти ностальгическая. — Хранитель родов, легенд, историй. Провидец. — Он посмотрел на меня с лёгким любопытством. — А ты откуда знаешь его?

Я схватилась за последние его слова, как утопающий за соломинку. Сердце забилось быстрее. Провидец. Значит, он может видеть больше, чем другие.

— Да, так слышала о нём, — ответила я, стараясь говорить небрежно. — Хочу узнать про свой брак.

Дед прищурился. Я знала этот взгляд — он видел меня насквозь. Но он не стал допытываться. Вместо этого он улыбнулся — той самой хитрой улыбкой, от которой у меня всегда мурашки бежали по коже.

— Ну, девчонка! — сказал он с лёгким укором, но в голосе слышалась гордость. — Хорошо. Завтра вечером вас могут к нему отвести. Он отшельник, но не будет против. Я за вас попрошу.

Я выдохнула — медленно, глубоко. Наконец-то. Наконец-то хоть что-то прояснится. Завтра вечером я увижу этого загадочного Вильяма Флекса. И, может быть, он ответит на те вопросы, которые мучают меня уже так долго. Но внутри всё равно остался холодок — дед слишком легко согласился. Слишком быстро. Как будто сам хотел, чтобы я пошла к этому провидцу. Как будто это тоже часть его игры.

Я вышла из кабинета, и первое, что увидела, — Августа и Себастьяна, стоящих друг напротив друга. Между ними всё ещё висело напряжение, как натянутая струна. Я не знала, что они сказали друг другу за эти несколько минут. Но по их лицам я поняла: что-то изменилось. Что-то важное, о чём мне пока не говорят. И от этого на душе стало ещё тревожнее.

Глава 11. Ближе

Вечерний воздух уже начал остывать. Лёгкий ветерок, бегающий от окна к окну, касался моего лица, принося с собой запах сирени и влажной земли. Я чувствовала, как Себастьян идёт рядом — его присутствие ощущалось почти физически, как тепло от камина, даже когда он молчал.

— Как прошёл день? —