Монолог фармацевта. Книга 1 - Хюганацу

значит, дурным нравом обладать никак не может. Только до слез жаль эту новую служанку: ходили слухи, будто бы над Маомао жестоко издевались дома и продали во дворец императорских жен, а после всех ужасов и мытарств бедняжку отправили не куда-нибудь, а на службу отведчицей кушаний и питья на яд. Инхуа охотно верила этим слухам, ведь лично видела на левой руке Маомао страшные раны и шрамы. А еще пришлая девица оказалась до того худа, что все в Нефритовом дворце так и норовили ее подкормить, а уборку поручать и не думали. Главным образом потому, что не хотели, чтобы несчастная закатывала рукава и показывала левую руку. Инхуа такому бережному обращению ничуть не завидовала, равно как и другие девы-чиновники. Все трое сочувствовали Маомао, не давали ей никакой работы и верили, что можно справиться и без нее.

Однако старшая прислужница Нефритового дворца, госпожа Хун-нян, вскоре решила, что так больше продолжаться не может, и поручила Маомао заниматься стиркой, да и то не вполне ею, а сугубо таскать корзины с бельем в прачечную и обратно, чтобы лишний раз не привлекать внимание к увечной руке. Если была надобность, Маомао также ходила по всем прочим мелким поручениям.

Само собой разумеется, личным прислужницам не по рангу носить одежды в прачечную, это входит в обязанности низших служанок, приставленных к шанфу, Высшей службе одеяний. Только однажды в платье наложницы Гёкуё обнаружили отравленную иглу, и с тех пор Инхуа и другие сами следили за облачением госпожи. А что делать? У наложницы Гёкуё множество недоброжелателей, вот и приходится девам-чиновникам с рангом заниматься неподобающей работой.

Заметив, что Маомао варит в котелке какие-то травы, Инхуа спросила:

– Что готовишь?

– Отвар от простуды.

Новая служанка всегда отвечала коротко – ровно столько, сколько необходимо для пояснений. Услышав очередной такой куцый ответ, Инхуа чуть ли не со слезами подумала, что это ужасное прошлое и дурное обращение сделали Маомао такой нелюдимой.

Пусть новая служанка пробыла в Нефритовом дворце всего ничего, однако она успела прославиться тем, что сведуща в травах. Время от времени она что-нибудь готовила на кухне и притом умела чисто прибраться, а ее отвары, снадобья и мази оказались действенны. Взять, к примеру, мазь от трещин на коже, которую она дала Инхуа, – та и в самом деле заживляла. Поговаривали, что госпожа Хун-нян порою тоже просила ей что-нибудь приготовить.

Подумав об этом, Инхуа достала серебряную посуду для чайной церемонии и принялась ее тщательно начищать. Новая служанка не любила болтать, но охотно слушала, и рассказывать ей что-либо было на редкость приятно. Чтобы не скучать за работой, Инхуа поведала Маомао жуткую историю, которую слуги передавали из уст в уста. Похоже, во дворце интерес к ней не стихал.

То был сказ о белой парящей женщине…

* * *

Приготовив отвар от простуды, Маомао налила его в посуду и поставила в корзину для белья, с которой была уже неразлучна. С ней она направилась в кабинет лекаря при хранилище трав. Согласно порядкам дворца императорских жен, все лекарства следовало подавать этому человеку на одобрение, а иначе принимать их было нельзя.

«Наверное, слухам не больше месяца», – подсчитала Маомао, размышляя о той загадочной истории, которую поведала ей Инхуа.

Рассказ о призраке удивил ее, ведь прежде, до назначения в Нефритовый дворец, она ни о чем подобном не слышала, хотя ее знакомая служанка по имени Сяолань всегда делилась свежими сплетнями. Стало быть, о парящей белой женщине принялись болтать совсем недавно. И в истории было немало странного.

Взять, к примеру, дворец императорских жен: он обнесен неприступными стенами, а те, в свою очередь, окружены рвом. Войти и выйти за его пределы иначе, чем через врата, попросту невозможно. Тем более поговаривали, что в глубоком рву покоятся все те наложницы, что пытались покинуть дворец вопреки воле императора.

«Белую женщину видели у врат, однако там нет никаких павильонов, растет одна сосновая рощица. Началось все в конце лета… Именно в такую пору обычно…»

– Трудишься в поте лица?

Едва Маомао подумала о всяких непотребствах, как ее прервал неприятный голос, и спросили с явной издевкой. Перед ней как из-под земли вырос человек с мягкой улыбкой, что цвела на его губах, будто пион. Маомао без всякого выражения поглядела на него и пробормотала:

– Что вы, господин, это мне никакого труда…

Кабинет лекаря располагался в павильоне у южных врат, и там же неподалеку выстроились три главных управления дворца императорских жен, где часто бывал господин Дзинси. Наблюдая за тем, как он скрывается в тех дверях, а также припомнив, что он высокопоставленный евнух, Маомао по первости разумно предположила, что этот человек числится в Приказе внутренней службы. Однако в то же время ей показалось, что господин Дзинси нигде толком не состоит, а заведует делами сразу всего дворца императорских жен.

«Может, он даже главнее старшей смотрительницы?» – спросила себя Маомао.

Поразмыслив, она предположила, что он также может выступать попечителем самого императора, хотя верилось в это с трудом – так молод был господин Дзинси, которому на вид едва исполнилось двадцать. В таком случае он мог быть отпрыском государя, но тогда зачем ему становиться евнухом? Подозрительно и то, сколь близки они с наложницей Гёкуё… Не исключено, что сей господин выступает уже ее попечителем…

«Или же он наперсник императора», – выдвинула последнюю догадку Маомао.

Со стороны легко решить, что государь и наложница Гёкуё необыкновенно счастливы вместе, но любое счастье может быть обманчиво. Не исключено, что без вмешательства господина Дзинси им не обойтись.

Устав ломать голову, кто же такой господин Дзинси, Маомао про себя решила, что он просто фаворит императора.

– По глазам вижу, что думаешь о чем-то непочтительном… – прищурившись, заметил молодой евнух.

– Вам только кажется, господин, – спокойно возразила Маомао.

Поклонившись ему, она вошла в кабинет, где лекарь-самозванец с тонкими черными усиками, похожими на юрких вьюнов, усердно что-то толок в ступке. Маомао знала, что он занялся этим от скуки, а не ради приготовления лекарств. Если бы самозванец и в самом деле нес свою службу, Маомао не приходилось бы бегать к нему каждый день и отдавать то, что варит сама. Видимо, он знал составы лишь простейших снадобий.

Глядя на него, легко догадаться, как же не хватает придворных лекарей во дворце императорских жен. Притом женщинам врачевать строго воспрещалось, а сведущих в ремесле мужчин следовало обязательно оскопить – в противном случае они не могли нести службу во дворце. Естественно, никто не спешил расставаться со своим детородным корнем.