Монолог фармацевта. Книга 1 - Хюганацу

Справившись с собой, Маомао встала и с поклоном пробормотала:

– Позвольте откланяться. Мне пора за работу.

Получив разрешение, она поспешила вон из гостиной.

* * *

Воротимся несколько назад, точнее, к утру после встречи с призраком…

Дождавшись рассвета, Маомао отправилась в восточную часть дворца императорских жен, чтобы кратко переговорить с болтушкой Сяолань. Завидев знакомую, та тут же принялась выпытывать у Маомао подробности о наложнице Гёкуё и Нефритовом дворце. Сбыв ей парочку ничего не значащих сведений, взамен Маомао вызнала у нее, с каких событий начался переполох с призраком.

Как оказалось, первые слухи поползли с полмесяца назад. Сначала белую женщину видели на северной стене, но вскоре она стала появляться на восточной, причем неукоснительно, каждую ночь. Перепуганные жуткими историями о призраках, стражи-евнухи не стали даже разбираться, что за госпожа такая. Белая женщина никому не вредила, а гонять ее и не думали. К тому же неприступные стены и глубокий ров сами по себе расхолаживали. Стража пребывала в уверенности, что при таких укреплениях никто и никогда не сможет угрожать спокойствию дворца императорских жен.

Проще сказать, от стражи толку оказалось чуть, и Маомао решила попытать удачу с лекарем-самозванцем, благо что секреты больных он выбалтывал без раздумий. И тот без лишних уговоров поведал ей, что у наложницы Фуё в последнее время весьма нездоровый вид.

Она была третьей принцессой маленького царства-шу, и до того незначительного, что сильные мира сего могли уничтожить его по щелчку пальцев. Даже высокое положение принцессы не обеспечило ей высшего ранга наложницы, в связи с чем проживала она не во дворце, а в личных палатах северной части императорского «цветника».

Следом лекарь припомнил, что наложница Фуё – девушка утонченная и тихая, весьма скромная. На лицо недурна, но ничего особенного, разве что танцевать умеет и сие любит. Правда, столкнувшись с чем-то неожиданным, легко теряется и цепенеет. Однажды наложница Фуё танцевала на императорском приеме, где, к несчастью, запнулась и упала. Другие наложницы смеялись над нею в голос, а она до того опечалилась, что заперлась в своих покоях и с тех пор не показывается.

Важно и то, что с ее прибытия во дворец прошло уже два года, а император так и не снизошел до нее. Притом поговаривали, что военачальник, которому отдадут принцессу в жены, на самом деле ее друг детства.

– Надеюсь, она обретет с ним счастье, – под конец от души пожелал болтливый лекарь.

Постепенно в голове Маомао складывалась непротиворечивая картина, но сообщать, до чего додумалась, она не спешила. «Не знаешь – не болтай, а догадки держи при себе», – приговаривал ее отец, и Маомао, в очередной раз прислушавшись к его словам, не стала ни с кем делиться своими мыслями.

* * *

Наложница Фуё, кроткая дева с фарфоровой кожей и заметным румянцем на щеках, наконец-то покинула дворец императорских жен через главные врата. Как и описывал ее лекарь-самозванец, внешность она имела едва ли примечательную, но весь «цветник» императора провожал ее, затаив дыхание и буравя завистливыми взглядами – таким непередаваемым счастьем сиял ее лик. Глядя на нее, каждая наложница, кому было суждено оказаться пожалованной очередному военачальнику или евнуху, в глубине души надеялась, что ее проводы тоже будут счастливыми.

* * *

– Можешь рассказать, как все было, мне, если не желаешь открывать подробности господину Дзинси, – с присущим лишь ей одной очарованием предложила наложница Гёкуё.

Ей не исполнилось и двадцати, когда она стала матерью, однако на ее губах играла вовсе не умудренная женская, а озорная девичья улыбка.

Маомао на миг задумалась, стоит ли раскрывать правду, но под любопытным взглядом госпожи все-таки уступила и начала со вздохом:

– Я точно не знаю, это лишь предположение, поэтому, прошу вас, не обижайтесь.

– Что ты, не обижусь! Самой ведь любопытно.

Понимая, что этого разговора уже не избежать, Маомао собралась с духом и настойчиво попросила:

– Тогда обещайте, что никому не скажете.

– Рот на замок! – легко, даже несколько легкомысленно заверила ее наложница Гёкуё, и Маомао, скрепя сердце, решила довериться своей госпоже.

Она поведала ей уже о другой девушке для утех, которая тоже страдала снохождением. Как раз об этой особе она не стала говорить при господине Дзинси и его слуге Гаошуне. Удивительно, но у другой девушки для утех тоже сорвался выкуп из-за повторяющихся приступов недуга. И ничто не помогало ей: ни благовония, ни порошки. Однако ей впоследствии поступило предложение от другого мужчины. Хозяйка «дома цветов» и слышать не хотела, чтобы отдавать покупателю больную девушку, ведь это поступок во всех отношениях недостойный. Тем не менее мужчина настаивал на выкупе, и в конце концов хозяйка уступила девушку за половину предложенного серебра.

– Но все это оказалось обманом.

– Обманом? – переспросила наложница Гёкуё.

Вскоре выяснилось, что второй мужчина был знаком с предыдущим покупателем, человеком, что первым предложил выкуп. Он с самого начала знал, что девушка из «дома цветов» притворится больной и сорвет сделку, дабы после ее выкупил за полцены любимый мужчина.

– Девушка не могла просто так уйти со службы, а мужчина не мог выкупить ее за полную цену, – подытожила Маомао.

– Хочешь сказать, наложница Фуё замыслила то же самое? – не преминула узнать госпожа Гёкуё.

Видимо, так и случилось. Военачальник, за которого она пошла, изначально был не слишком-то родовит, чтобы просить выдать за себя принцессу, пусть та и была всего лишь третьей дочерью из зависимого царства-шу. Ему ничего не оставалось, кроме как поступить на военную службу, чтобы заслугами получить право жениться на ней. К несчастью, принцессу уже отослали во дворец императорских жен в качестве подношения государю с целью выразить свою бесконечную преданность.

Томясь в «цветнике» императора и думая о возлюбленном, она намеренно оступилась в танце, хотя известна тем, что прекрасно танцует. Иными словами, наложница Фуё вздумала опозориться, чтобы его величество пренебрег ею. Уединившись в своих палатах, с того дня она стала вести жизнь затворницы. Император, как принцесса того и желала, не снисходил до нее, и все это время она оставалась добродетельной и невинной.

И вот военачальник своей безупречной службой добывает себе право жениться на наложнице Фуё, и та принимается блуждать по дворцу, чтобы все косо на нее глядели да перешептывались. Чтобы у императора даже мысли не закралось посетить ее. Чтобы он не сожалел, что его наложница досталась кому-то другому.

Жадность присуща всем тиранам. Стоит подозрению закрасться в их душу, будто что-то вот-вот уплывет в чужие руки,