Бывший. Всё всерьёз - Виктория Радецкая

Я вообще не знаю, что там находится. Когда мы подъезжали, то ехали по полю и сразу свернули сюда. Я впустую потрачу драгоценное время, если начну обходить сарай. Если за ним жилой дом, он наверняка заперт. Да и не спрячешься в нем в любом случае. Жилые дома я видела из машины, но они еще дальше чем лес. Придется все-таки попробовать дойти до ближайших деревьев. По лесу далеко не уйду. Да и куда? Скорее, надо в нем пересидеть. Правда, парни, уверена, пойдут меня искать. И быстро найдут, если отправятся на поиски в нужном направлении… — Прекрати размышлять и топай, — приказываю себе. Видок со стороны у меня, наверное, прикольный. Будто кино снимают, а я в главной роли. Жаль, нет камеры, режиссера, гримера и девушки, которая подает актерам кофе. И цепь в кино бутафорская, легкая. О! Надо сделать вид, что я реально снимаюсь в фильме, и цепь легче перышка. Режиссер крикнул: «Надя! Иди к лесу! Тебе страшно. Представь, ты жутко боишься похитителей. Цепь жутко тяжелая. Но ты должна сбежать! Камера! Мотор!» Только дубль у меня единственный — первый и последний. Настоящая боль накатывает, когда я делаю первые шаги. Усталость, все синяки и царапины заставляют идти еще медленнее, чем я передвигалась по сараю. Хочется сесть и поспать. Странное состояние, похожее на апатию. Когда все равно. Перестаешь беспокоиться о будущем. Сложно отдавать себе приказы. Точнее, они в принципе больше не формулируются. Я хочу открыть рот и сказать что-нибудь себе, но даже на это нет сил. Кое-как добираюсь до забора. Он имеет совершенно сельский вид — деревянные прутья и покосившиеся ворота. Чтобы выйти, мне приходится поднять одну створку. Иначе никак — слишком сильно она погрузилась в землю. Самое оно: цепь, которую я положила возле ног, и усталые руки, на которых уже едва сжимаются и разжимаются опухшие от ссадин пальцы. Створку ворот я открываю ровно настолько, насколько нужно, чтобы мне просочиться в образовавшийся зазор. Вытаскиваю за собой цепь. Оборачиваюсь. Нет, придется потратить силы и закрыть створку. Иначе они сразу поймут, куда я пошла. Снова поднимаю ворота. На последнем издыхании роняю створку на землю и перекидываю запиравшую ворота щеколду. Заодно вижу, что позади сарая находится деревянный дом. Скорее всего, большой. Забор в определенный момент переходит в высокое, кирпичное заграждение. Но, видимо, его еще строят, потому что слева и справа — хлипкая, деревянная ограда. А рядом с кирпичной кладкой видны строительные материалы. Наверное, купили у кого-то, а теперь перестраивают под себя. Стряхиваю оцепенение. Надо идти дальше. Выхожу на луг и утопаю в траве. В другое время я бы с удовольствием здесь погуляла. Но сейчас не до красот, свежего воздуха и запахов ранней осени. К тому же, вокруг меня кружатся назойливые мошки, а мне их и отогнать нечем. Не класть же каждый раз ради этого цепь на землю. Волочь ее за собой нереально: больно, тяжело. К тому же она и так цепляется за траву, тормозя без того небыстрое передвижение. *** Кромка леса. Здесь деревья не очень густые. Надо пролезть подальше, чтобы от дома меня не было видно. Вот пожалеешь, что надела яркую кофту, а не камуфляжной расцветки, сливающуюся с окружающей природой. Сделав всего шаг, понимаю, что среди деревьев идти практически невозможно. Спотыкаюсь о корни, обнаруживаю возле ноги крапиву, а чуть дальше гордо высится муравейник. М-да, сильно далеко я так не заберусь. По ушам бьет звук ревущих мотоциклов. Оборачиваюсь. Вдали, пока едва заметные, едут мои похитители. Звук двигателей достигает моих ушей раньше, чем байкеры попадают в поле зрения. Это, как во время монголо-татарского нашествия: самих врагов не видно, зато от их ног дрожит земля, а слух четко улавливает бряцание доспех. Откуда я знаю? Генетическая память предков. И сейчас мне нужно, чтобы эта память срочно подсказала, как лучше встретить наступающего врага, который в течение ближайших пары минут обнаружит мой побег.

Глава 14. Глеб

— Я решил поехать с вами, — к машине подходит Виталий. — Сына Панкратова зовут Прохор. Мне вышлют на него данные и объявят его мотоцикл в розыск. — Да, но теперь я не знаю, куда ехать. Сейчас Михалыч звонил. Их в доме Панкратова нет и не было. Как с утра уехали, так и все, не возвращались. — В таком случае давайте вернемся. Чашка кофе еще никогда не бывала лишней. Когда Прохора найдут, поедем уже по конкретному адресу. В словах Виталия есть доля истины. Но я не могу сидеть без дела. Да и кофе у них паршивый… Минуту мы стоим молча. Я думаю, куда ехать. Виталий ждет моей реакции. Как часто бывает, дело решает телефонный звонок. От него мы оба вздрагиваем. На экране — отец Ксении. О, вот этого только мне не хватало! Скорее всего, придется говорить о подмене, об их идиотской авантюре. А главное — сказать, почему я девиц покрываю. — Привет, Глеб! — гремит голос в мобильнике. — Как у вас там? — не дожидаясь ответа, Виктор Сергеевич продолжает: — Я подумал, что мое присутствие не помешает. К тому же, еще кое-какие проблемки у брата… Короче, мы прилетели в Москву. — В смысле, прилетели? — я в легком шоке. Мне только Сергеича не хватало для полного комплекта. — В прямом! — смеется отец Ксении, которой в Москве-то и нет. Да, вроде, смеется, но я слышу в голосе напряжение. — Хочу удостовериться, что с дочкой все в порядке. Я вспоминаю, что после смерти жены — матери Ксении — Виктор Сергеевич очень переживает за дочку. У него бзик, что с ней может случиться какая-нибудь неприятность. С ней таки она случилась. По моему опыту подобный контроль за детьми, да и за женами, почти никогда не помогает. Только провоцирует эти самые неприятности… — …у нее по-прежнему телефон не отвечает. Это на нее не похоже. Либо ты ее околдовал, что она забыла о своих чатах. Либо… короче, я приехал, чтобы увидеть собственными глазами, что у нее все окей. М-да, чуйка отца не подвела. Может, с Ксенией и окей. Но вот с ее подругой не очень. Впрочем, не благословленное замужество дочери тоже вряд ли можно назвать «все окей». — Со мной мой сводный брат, — продолжает Виктор Сергеевич. — Мы уже в машине. Едем к нему. Представь, он живет не очень далеко от тебя. Я-то не особо у вас тут ориентируюсь. Но по московским меркам, убеждает брат, недалеко. У брата проблемки. Ну я тебе уже сказал. Тоже надо