Дочь драконов для змеиного князя - Екатерина Антонова

сквозь ярость пробивается восхищение. Адила… Имя обжигает губы, словно глоток редкого крепкого вина. Терпкое, пряное, оставляющее после себя лишь жажду.

— Адила… — выдыхаю непроизвольно.

Эти изумрудные глаза, полные огня и вызова. Алые сочные губы, которым бы я с радостью нашел иное применение, чем называть меня ледяным мешком дерьма. Ее запах сводит с ума, выжигая последние остатки самоконтроля.

И ее кровь…

В тот миг, когда Адила вскрикнула, в воздухе повис терпкий сладкий аромат. Насыщенный и пряный, словно мед.

Змей взвыл от голода, затрепетал, требуя вкусить ее сладости. Но вместе со всепоглощающей жаждой по жилам разлилась волна отвращения.

Словно эта кровь была самым желанным нектаром и самым смертоносным ядом одновременно. Она — табу. Но от этого мое желание стало лишь нестерпимее.

Мимо бежит стюардесса. Я резко хватаю ее за рукав.

— Я сам отнесу.

— Но девушка… — пытается возразить, однако я ловлю ее взгляд. Легкое давление, и ее сознание покорно затуманивается, готовое выполнить приказ высшего существа.

— Она моя. И я сам о ней позабочусь, — аккуратно забираю аптечку. — Твоя задача, чтобы нам никто не мешал. И… забудь о том, что видела.

Она моргает, растерянно оглядываясь. А я уже шагаю к туалету, чувствуя на себе тяжелый взгляд Горана. С этим уродцем у нас еще состоится долгий разговор.

Стучу. Адила открывает сразу. Ждала, наверное, стюардессу. Сюрприз, милая! Драконица не успевает и пикнуть, как я втискиваюсь внутрь, прижимаю ее к прохладной стенке и закрываю ладонью ротик.

Я хочу ее. До безумия хочу.

— Ммм! — возмущенно пищит, испепеляя меня взглядом.

— Тшш, — шиплю, прижимаясь всем телом, и беру ее руку в свою.

Кровь дракона… Аромат бьет в голову, оглушая. Я приникаю к крошечной ранке на тонком пальце, и Адила вздрагивает. Стараясь не задеть нежную кожу клыками, я лишь втягиваю несколько капель. Медовых, обжигающих…

Но вдруг…

— Шшшш! — из горла вырывается шипение, а по горлу словно льется кислота.

Отпрыгиваю, насколько это возможно в крошечном туалете. Ударяюсь спиной о дверь. Что за…

— Ты… — выдыхаю, чувствуя, как внутри все горит. Змей бешено извивается, словно получил дозу яда.

— Что? — Адила удивленно хлопает ресницами.

Стискиваю зубы. Что за черт? Метка пульсирует, темная часть меня требует сейчас же нагнуть эту рыжую бестию и засадить в нее член, а ледяной монстр отчаянно шипит, требуя ее… убить…

— Как твоя рука? — беру себя в руки, загоняя обе сущности обратно в их клетки.

— Уже не болит, — Адила с удивлением разглядывает палец.

А я схожу с ума. Мой взгляд прилипает к ее шее, где под фарфоровой кожей пульсирует венка. Я буквально чувствую медовый вкус ее крови на языке.

Мне нельзя. Это хуже любого проклятия!

— Что ты сделал? Рана затянулась, как только ты ее… лизнул… — Адила вдруг густо краснеет, и эта внезапная скромность сводит с ума сильнее любой дерзости.

Лизнул? Серьезно? Я склоняю голову набок, растягиваю губы в хищной ухмылке.

— Не смотри на меня так! — она выпячивает колесом свою грудь.

— Как? — рычу низко и томно. Мне начинает нравиться этот опасный флирт.

— Вот так! Словно я твоя добыча! — девушка резко разворачивается к раковине.

Но я уже не слышу. Вижу только ее губы. И представляю, как они обхватывают мой член, пока гордая драконица стоит на коленях, а я, вцепившись в ее огненные волосы, трахаю ее в рот. Делаю шаг вперед, сократив и без того ничтожное расстояние.

— Отойди! — в ее голосе звучит паника. — А не то…

— Не то, что? — игнорирую злобное шипение Змея внутри. — Расправишь крылья? Тогда салон разгерметизируется, и мы все рухнем вниз. Ты же умная девочка… хоть и очень… очень плохая.

— Заткнись, ты ледяной…

Договорить ей не даю. Отпускаю поводья той темной сущности, что скребется внутри ледяными когтями, и впиваюсь в желанные губы. Сладкие. Мягкие. Идеальные. Аромат сандала, кардамона и шафрана бьет в голову. Наконец-то!

— Тихо, я сказал, — рычу прямо в ее губы, полностью забирая инициативу.

Я больше не могу. Не могу терпеть эту близость, притворяться равнодушным, когда сам сгораю от страсти.

— Ммм! — Адила издает приглушенный стон, вцепляется пальцами в мои волосы, оттягивая их до боли.

Да, вот так, мой огонек. Делай мне больно. Отвечай мне…

Но вдруг…

КУСЬ!

Острая боль пронзает губу. Отстраняюсь, глядя на истинную с изумлением. Она укусила меня? Меня?!

— Я сказала, не трогай меня, ледяной кусок…

— А ты, похоже, была не против, — слизываю с губы собственную кровь.

— Это все истинность! Ты мне даже не нравишься! — Адила скрещивает руки на груди, но ее грудь высоко вздымается от учащенного дыхания. — Меня это не устраивает!

— Да что ты говоришь? — выпрямляюсь во весь рост, едва сдерживая раздражение и… восхищение ее наглостью.

— Встань на колени, Змей, — вызывающе ухмыляется девчонка. — И тогда я, возможно, подумаю…

Начинаю хохотать. Громко, чувствуя, как в ледяной груди появляется трещина. И ее заполняет невиданная доселе свежесть. Эта наглая, строптивая, несносная рыжая вдохнула в меня жизнь одним лишь своим существованием.

— Вот как? — растекаюсь в довольной ухмылке, затем глубоко вдыхаю, ловя знакомый пьянящий аромат. — Ты возбудилась… детка…

Она протестующе рычит, но я игнорирую.

— Я чувствую запах твоих соков… Наверняка все нижнее белье промокло от желания. Да, детка?

Адила распахивает глаза от возмущения, но алый румянец, заливший щеки, выдает ее с потрохами. Девочка хотела этого не меньше моего.

— Я буду в своем старом поместье, — делаю шаг вперед, загоняя драконицу в угол. Она упирается попкой в раковину. Бежать некуда. — Захочешь продолжения… приходи ко мне сама.

Перехожу на змеиное шипение и пропускаю сквозь пальцы шелковистую прядь огненных волос.

— А я буду в отеле! — Адила вздергивает подбородок, и в ее глазах вспыхивает озорной огонек. — Когда не сможешь больше без меня, приползешь к моему номеру. На коленях. И тогда… возможно…

— Мы снижаемся! Просьба вернуться на свои места! — раздается голос стюардессы.

— Договорились, детка. Посмотрим, кто кого, — легонько касаюсь губами кончика ее вздернутого носа и выхожу из туалета.

Эта игра начинает мне нравиться…

Глава 18

Адила

— Снижаемся! — голос стюардессы и нарастающая суета за дверью доносятся будто сквозь толщу воды.

Время замирает. Я остаюсь одна в тесном пространстве, касаясь кончиками пальцев своих губ. Они все еще пылают, обожженные ледяным поцелуем истинного.

Мой первый поцелуй. С истинным. Он был таким… противоречивым. Горячий и влажный, сладкий, как запретный плод, но с горьким ядовитым послевкусием его внутренней борьбы.

Резко разворачиваюсь к раковине, брызгаю в лицо ледяной водой. Она обжигает кожу, но не может смыть с губ жгучий след, а