Будет больно - Ольга Дашкова

– Не твое дело.

– Или тебя кто-то подвез?

Вот, вот они – первые нотки недовольства, после них последуют упреки.

– Не твое дело, – отвечаю спокойно, а внутри нарастает как снежный ком ненависть к этому человеку, который все пытается меня подчинить себе и сделать комнатной собачкой.

Андрей играет желваками на скулах, пытается скрыть свой гнев. Тот эпизод с Арнольдом на крыльце университета он просто так не оставит, не отпустит ситуацию, пока не выйдет из нее победителем. Мать Андрея – совершенно сумасшедшая, на мой взгляд, женщина, безумно любит, боготворит своего сына.

Все три года нашей жизни она искала во мне изъяны, о да, она их успешно находила. Потому что я хрен пойми кто для ее сына, пыль под ногами, недостойная его внимания. Но Андрюша захотел меня, а в этой прихоти ему нельзя было отказать.

Всего-то какая-то девка – с еврейскими корнями, как потом выяснилось, вообще треш для благородного семейства. Она даже предлагала мне денег, много, но я же была влюблена, я восприняла это как оскорбление, плакала даже. Господи, надо было брать деньги и бежать.

– Я думаю, тебе пора уходить.

– Что? Так рано? Чайник только закипел, а у нас так много всего вкусного. Софа, ты наверняка голодная, давай мой руки, поухаживай за гостем.

– Гость уходит. Гостю пора.

Ушла в ванную.

Замок, как обычно, был сломан. Сколько я себя помню, он всегда был в таком состоянии. Даже в этом доме нельзя было уединиться ни на минуту.

Включила воду, специально холодную, чтобы немного остудить себя. Потому что я кипела внутри от негодования и злости. Оттого, что этот человек, я имею в виду своего бывшего мужа, делает то, что он хочет.

Вторгается в мою жизнь, ставит условия, задает вопросы, которые его не касаются.

– Думала спрятаться?

Нет. Здесь невозможно это сделать.

Андрей появился в тесном пространстве ванной, а мне сразу стало душно в его присутствии. Захотелось выйти, и желательно на улицу, его близость давила и не обещала ничего хорошего. Инстинктивно сжалась, выключила воду, быстро вытянула руки.

Хотела выйти, но Андрей вжал меня бедрами в раковину и больно вцепился в плечи руками, дыхание обожгло ухо.

– София, милая моя девочка, ты что, думала, так просто от меня уйдешь? И начнешь жить своей счастливой беззаботной жизнью? Нет, зайка, так не получится. Ты ведь моя девочка, я тебя выбрал. Я тебя себе взял. Я даже, дурак, позволил нам развестись. Но пресловутый штамп в паспорте – он ни о чем не говорит. Я даже даю тебе глотнуть свободы, но в пределах разумного. А то, что тебя подвозят какие-то сопляки, мне не нравится.

– Отпусти меня. Отпусти и уйди из этого дома, и больше никогда не появляйся здесь, и ничего не приноси.

Сжала кулаки, впиваясь ногтями в кожу, смотря через зеркало в глаза Андрея. Он уже не играл желваками, он уже не сердился, он был на своей волне. Той, на которой он угнетает и давит, которая подчиняла. Вроде бы делая это все мило, по-доброму.

– Отпусти, сказала.

– Я отпущу. Но если я еще раз увижу этого сопляка около тебя, то я даже не знаю, кому не поздоровится.

– А ты попробуй. Попробуй сделать так, чтобы ему не поздоровилось.

Господи, это сказала я? Откуда у меня взялся голос и собственное мнение? И тем более в такой дерзкой манере.

Сцепив зубы, смотрела с вызовом в лицо Андрея, понимая, что машина у Арнольда круче, чем у него, значит, чей-то папа круче, а это говорит о том, что кто-то имеет большую власть, большую силу, чем Андрей.

– Это что, София, вызов? Или как?

– Сам решай. А теперь убери от меня руки и уходи из этого дома, я устала. Я не хочу тебя видеть, слышать. Вообще не хочу ничего, что с тобой связано.

– Бедная, маленькая, глупая, запутавшаяся девочка. Ты ведь сама не знаешь, что тебе хорошо.

Андрей ослабил хватку, теперь гладил меня ладонями по волосам, отчего по телу шли мурашки и накатывало отвращение. Он врезался в мою поясницу своим пахом, и я поняла, что он возбужден. От этого желчь подступила к горлу и начало тошнить.

Как я раньше вообще переносила с ним близость, я не понимаю.

– Ну ничего, побегай еще, моя козочка. Повысь самооценку, заберись очень высоко на вершину собственного мнения. Но учти, потом будет очень больно падать.

Толкнула его в грудь, вырвалась, вышла в коридор, пошла в свою комнату, громко хлопнув дверью, прислонилась к ней спиной.

Скотина. Гребаная тварь. Как же я его ненавижу. Да, человек может не тронуть тебя пальцем, не сделать тебе ничего физически. Но он может морально давить, угнетать, унижать, причем даже не произнося оскорбительных слов.

Он может поставить тебя на то место, где ты должна, по его мнению, быть. На коленях у его ног. Да, так он однажды сказал, когда немного перепил, что именно в этом положении мое место около него, желательно с членом во рту.

Все хорошее настроение, которое было до этого, улетучилось. Не спасали теперь даже мысли о прекрасном букете, коробке ирисок и поцелуях Арнольда.

Я, наверное, сумасшедшая, но мне нравится этот мальчик.

В кармане юбки завибрировал телефон, достала.

«Три минуты прошли давно. Выдвигаюсь с мечом и на коне. Думаю, нужно будет убить парочку драконов».

Глава 13

Отправляю сообщение Софии, а сам улыбаюсь.

Черт, а мне все это нравится. Оказывается, ухаживание, а ведь я ухаживаю, да или нет, очень даже заводит? Просто у меня никогда такого не было. И вся эта возня доставляет даже удовольствие.

У меня на губах все еще сладкий привкус ирисок от поцелуя с Софией, в салоне автомобиля витает ее аромат, а я, как дурак, улыбаюсь, хотя мне надо было разбираться с отцом.

Единственное, что меня раздражает, что София стесняется меня, зажимается, пытается быть строгой, держать меня на расстоянии, хотя прекрасно понимает, что мне от нее надо, и я этого обязательно добьюсь. Но все эти ритуальные танцы с бубном, цветы, конфеты, сообщения… все это прикольно. Если можно всему этому дать такое объяснение.

Никогда никому не дарил цветы, ну, кроме своей сестренки, мачехе дарил, было дело, на ее день рождения, и маме. Только для мамы в детстве цветы были сорваны с клумбы, на что