Будет больно - Ольга Дашкова

Я, конечно, не собираюсь подниматься и спрашивать, все ли нормально у Софии, не хочу ставить ее в еще более неловкое положение, потому что мой «Бентли» около этой пятиэтажки со странными маргинальными личностями, распивающими пиво из пластиковых бутылок, смотрится действительно чужеродно.

В таких местах обычно кишат сплетни, хотя откуда мне знать, но предполагаю. К тому же как я понимаю, и судя по информации, которую мне дали, София живет у своей тетушки. Киперман Роза Адамовна – звучит как песня, но уверен, тетка – железный броненосец.

Женщина уже немолодая, могут возникнуть ненужные вопросы по поводу того, что я здесь делаю, на которые даже я пока не могу найти ответы. Но я хочу, чтобы сладкая секси-училка-ириска София Валерьевна чувствовала себя рядом со мной легко, свободно и максимально раскрепощенно. Раскрепощенно – это ключевое слово.

«Спасибо за заботу. И не сто́ит брать меч, скакать долго на коне, чтобы отрубить всем драконам голову. Никаких драконов нет. Они лишь в сказке».

Это София прислала сообщение, читаю, улыбаюсь, но морщусь от того, что пошевелил плечами, раны на спине еще днем выделяли сукровицу, рубашка прилипла, а теперь причиняет боль. Мне бы надо ехать, но я не трогаюсь с места, даже выключил двигатель и погасил фары.

Просто сижу и смотрю вперед, на то, как мелкий дождь покрывает тонкой пленкой влаги лобовое стекло. Но когда из того подъезда, куда вошла София, выходит мужчина, зябко кутаясь в короткую кожаную куртку, невольно наклоняю голову и слежу за тем, куда он пошёл.

Ах, вот это кто. Тот мудила, который приставал к моей девочке на крыльце.

А София Валерьевна, безусловно, уже моя девочка, потому что она первая, кому я купил ириски и хочу залезть под юбку, но тяну время.

Мужик садится в белый «Мерседес», запоминаю номера. Агрессивно выруливает с парковки и, ударив по газам, нервно едет дальше. Да, мужичонка нервный, а это не есть хорошо для Софии. Мне-то похрен, а вот чтобы какой-то пидорас обижал мою девочку, я этого не могу позволить.

Разблокировав телефон, жму на вызов, жду долгих семь гудков, но она все-таки отвечает.

– Алло, – очень строго, по-деловому.

– С тобой все в порядке? – я действительно волнуюсь.

– А что случилось? Да, у меня все хорошо.

Чувствую нервные нотки, но это не из-за того, что я звоню, и не из-за того, что кто-то может понять, что ей звонит ее студент, который моложе ее на несколько лет. Нет, бред, это из-за этого мудилы. Уверен, что это ее бывший муж, и неизвестно вообще, бывший ли.

А если и бывший, то вообще какого хера он делает здесь?

– Ты уверена?

– Да, я абсолютно уверена, со мной все в порядке.

– Хорошо, тогда драконы подождут, но потом им всем я отрублю бошки, ты ведь знаешь.

София прыскает в трубку, сдерживает смех, она понимает, о ком я, да и я понимаю. Эта игра вокруг того, что должно все-таки между нами произойти, заводит, черт возьми, очень сильно заводит. Неужели мне нравится такая игра? Да, могу сказать, что нравится, хотя я всегда был игроком по-быстрому. Вижу цель, иду к ней, беру, трахаю, либо девчонка делает мне минет, а потом просто отваливает.

София еще точно не знает, какие ходят обо мне сплетни в университете, что я тот еще мудак, что я любитель черного юмора, пошлых шуток, что у меня нет принципов и морали. Но пусть так все думают и дальше, я охотно подкидываю дерьмо на вентилятор, но при этом имею отличную успеваемость.

За маской Джокера очень легко скрываться. Никто не лезет к тебе душу, никто не сможет сделать больно. Потому что моя боль – она слишком глубокая, и моя месть слишком долго ждет выхода и реализации. Но я терпеливый, я умею ждать, хотя временами хочется просто взять нож побольше и всадить одному ублюдку в сердце поглубже.

– Тогда спокойной ночи, София Валерьевна, и пришли мне фотку, что-нибудь красивое, интимное.

– Арнольд, что… что ты себе позволяешь?

Не стал дослушивать, отключился и снова улыбнулся. Она забавная, даже не пойму, чем меня так привлекла. Ах да, у нее шикарная попка и отпадные титьки.

На этом остановимся. Пока.

А еще у Софии красивая улыбка, бездонные карие глаза, нежная кожа, сладкие губы. Да, черт, я возбуждаюсь. Надо будет прислать ей от меня что-нибудь интимное.

Мое настроение портит звонок от Вербиной, морщусь, но отвечаю. Как она за такое короткое время уже успела накосячить?

– Мария, если ты опять просишь денег, то я не дам, – завожу мотор, плавно трогаюсь с места, парочка маргиналов мочатся прямо на газон, не смущаясь яркого света фар.

– Арни, он не хочет меня видеть и слышать, Арни, сделай что-нибудь.

– Конечно, не хочет, Господь от тебя отвернулся, потому что ты насквозь погрязла в грехах, дочь моя. Тебе надо отказаться от соблазна, но могу сказать, в монастырь тебя не примут, не надейся.

– Дурак! Я о Максе!

– А что с Максом?

– Арни, это не смешно. Поговори с ним, я не знаю, что происходит, я совсем ничего не понимаю, я так люблю его…

– Так, стоп!

Машка замолкает, всхлипывает. Вот как ей объяснить, что мой друг Макс не для нее, он уже даже не со мной, у него любовь?

– Арни?

– Где ты? – зачем я с ней вожусь, у нее есть родители, пусть отец навешает ей и отправит в рехаб, задолбала, но я словно несу за эту непутевую ответственность.

– Неважно.

– Ты охренела, Вербина? Я сейчас позвоню твоему отцу, а лучше сам за волосы притащу тебя к нему, и тогда сама знаешь, что будет. Вызови такси и езжай домой. Ты меня поняла?

– Да, да, хорошо, но что мне делать, Арни?

– Домой ехать! Ты услышала меня? Я проверю.

– Хорошо, – Машка обиделась, отключается, да плевать на ее обиды, а вот друга навестить надо.

Отключаюсь, набираю номер Макса, перестраиваюсь в другую полосу, двигаясь в центр, к его дому, но думаю, что там его нет.

– Да, – Макс отвечает, но не сразу, дыхание сбито, значит, на тренировке, как всегда.

– Увидеться надо. Есть время?

– Нет, мне некогда.

– Макс, это уже не шутки. Ты избегаешь всех, кто тебе хочет помочь, – теряю терпение, Макс еще та заноза в заднице. Если во мне есть здравый смысл, то он живет лишь на инстинктах и эмоциях. А после того как его мачеха вернулась из командировки, совсем башню