Будет больно - Ольга Дашкова

в это время появился официант, принес заказ, у меня было что-то непонятное, но пахло божественно, и я поняла, что все-таки голодна. Потому что за все время званого обеда у тетушки я так и не притронулась к еде.

– Нежное мясо кролика, тающее во рту, с тонким ароматом трав и пряностей. Мед, словно солнечный луч, обволакивает каждый кусочек, добавляя сладость и глубину вкуса.

– О-о-о… Сам придумал?

– Нет, в меню вычитал. Но это действительно вкусно. И вино.

– Нет, нет, я не буду.

Но официант уже подошел вновь, демонстрируя бутылку и наливая вино в бокал.

– Отличный выбор, лучше всего крольчатина сочетается с красным полусухим. Позвольте вам предложить Итальянское.

Да, это вам не форшмак, но очень изысканно и красиво. Дальше время пролетело как-то незаметно, один бокал сменился вторым и третьим, кролик был божественным, мне даже хотелось пойти и лично поблагодарить повара, но Арнольд меня остановил. А еще я смеялась, сама рассказывала анекдоты про евреев и, кажется, порывалась исполнить что-то на фортепьяно.

Короче, я напилась.

Кто бы мог подумать, что меня так вынесет с трех бокалов под кролика и еще какого-то причудливого десерта, название которого я не запомнила. Но я точно помню, что мы с Арнольдом танцевали медленный танец, и я позволяла своему студенту обнимать меня, прижимать к своей груди, и я при этом не провалилась сквозь землю.

Мне было легко, свободно, я впервые за много лет дышала полной грудью и жила. Хотя вот тут надо еще поспорить, что тому виной – Итальянское полусухое или студент Шульц, а может быть, кролик так свел меня с ума?

– А который сейчас час?

– Нет, даже не думай, Золушке еще рано терять свою туфельку.

– Я не верю в принцев, так что ни одна моя туфелька им не достанется. Пусть все они горят в аду.

– Какая ты, оказывается, кровожадная.

– О да, я такая, но никто этого не знает. Ой, черт…

Арнольд помог мне надеть пальто, я оступилась, чуть не упала, но он поймал меня, прижимая к себе. Или это я на нем повисла? Завтра меня будут терзать муки совести и наверняка накроет сожаление о содеянном, хотя вроде ничего такого я не делала, я просто чувствовала себя наконец-то свободой.

– Я держу… держу.

Снова чуть не упала, выйдя на улицу и задрав голову к небу, пытаясь разглядеть звезды, но так их и не увидела. Зато увидела глаза Арнольда, а потом почувствовала его губы на своих. Мое сердце забилось быстрее, пытаясь вырваться из груди.

Губы Арнольда были прохладными, как и руки, но дыхание – горячим, даже обжигающим. Мне не хватало воздуха, но я отвечала, я прижималась к нему, оттягивала его светлые волосы, зарываясь в них пальцами, царапая кожу головы.

Я не помню, чтобы когда-то так целовалась, с Андреем точно такого не было. В меня словно вселился бес, нет, голодная дьяволица, которая потеряла остатки стыда и совести.

– Если вы, София Валерьевна, продолжите так и дальше, мне придется отвезти вас к себе и воспользоваться вашим слабым положением, снять с вас трусики и…

– Не продолжай, нет… нет…

– А может быть, да? – Арнольд все еще обнимал меня у своего автомобиля, касался пальцами моего лица, я чувствовала, как бьется его сердце. Точно так же, как и мое – громко и часто.

– Ты не такой. Ты не воспользуешься тем, что я напилась.

– Ты слишком хорошо обо мне думаешь.

– Разве?

– Я хуже, но не верь всему тому, что услышишь обо мне в университете. Пойдем, холодно, ты замерзнешь.

Как так у него получалось подчинять себе, совсем не подчиняя?

И как так вышло, что я напилась с трех бокалов и чуть было не отдалась своему студенту?

Пока мы ехали в город, меня разморило в тепле, я, кажется, заснула, а когда открыла глаза, мы уже стояли у моего подъезда. Господи, стыдно было ужасно.

– Извини.

– Тебе не за что извиняться.

– Нет, есть.

– Нет, София, это ты запомни: никогда не извиняйся за то, что ты такая, какая есть

Глава 17

– Софа? Софа, это ты так храпишь или у нас на крыше пытается приземлиться маленький самолет?

Резко просыпаюсь от голоса тети Розы и сажусь на неудобном диване. В голове начинает пульсировать боль, глаза открываются с трудом, веки налиты свинцом.

– Тетя, я не храплю. Не говори глупости.

– Ой, не храпит она. И Моисей не разделил море, а просто дождался отлива.

Тетя Роза заходит в комнату, уперев руки в бока. Она уже полностью одета и, судя по легкому запаху духов, собирается куда-то идти в раннее утро. Даже прическа уложена – седые кудри собраны в аккуратный пучок. Кажется, сегодня тетушка идет на встречу со своими подругами, которых она про себя называет «комитетом по еврейским делам».

– Который час? – голос звучит глухо и сипло, словно я простудилась.

– Такой час, когда приличные девушки уже возвращаются домой, а не выходят из него! – тетя театрально взмахивает руками. – Вчера, Софа, ты вернулась в таком виде, что Ребекка Соломоновна из третьей квартиры даже специально зашла ко мне сегодня утром поделиться новостями.

– Какими еще новостями? – морщусь от боли в висках.

– Новостями, что мою племянницу привозит домой мальчишка на машине, которая стоит как бюджет маленькой африканской страны! И это после того, что случилось на смотринах с Яшей!

– А что случилось с Яшей? – я делаю вид, что не помню, хотя прекрасно помню свой перфоманс с беременностью.

– Что случилось?! – тетя всплескивает руками так, что чуть не сбивает настенные часы. – Ты спрашиваешь, что случилось? Ты объявила о своей беременности, вот что случилось! И Яша чуть не подавился форшмаком, который ты, между прочим, даже не ела! А бедный Иосиф… он вчера позвонил мне и сказал, что ты – истинная дочь своего отца!

Ох, сейчас начнется. Когда тетя Роза вспоминает моего отца, это всегда как в еврейском анекдоте – долго и с отступлениями.

– И знаешь, Софа, он в чем-то прав. Твой отец тоже всегда думал, что может обвести вокруг пальца весь мир. Как будто все вокруг глупее его! А чем все закончилось? Он был катала! Шулер! Играл в карты на деньги, которых у него не было! И с кем? С людьми, которым нельзя проигрывать!

Я прикрываю глаза рукой, пытаясь защититься от света и воспоминаний. Мой отец действительно был игроком и однажды крупно проигрался. Это стоило ему не только денег, но и здоровья. Бандиты, которым он задолжал, нашли способ