Будет больно - Ольга Дашкова

этого падения. Спина горит огнем, каждый рубец от отцовского ремня пульсирует раскаленной болью, но это лишь тень по сравнению с тем пламенем, что разжигает во мне одно лишь ее дыхание.

Вчера он вернулся домой. Дверь громыхнула, словно выстрел в ночи, а его шаги прогремели по дому погребальным звоном. Я ждал привычной тишины, но получил лишь его пьяный рык и удушающий запах виски, пропитавший стены дома, как старое проклятие.

Ремень рассек воздух раньше, чем я успел вдохнуть. Удары обрушились на спину подобно ливню, кожа вспыхивала пожаром с каждым прикосновением кожаной полосы, но я сжимал зубы до скрипа, не позволяя крику вырваться наружу.

Отец кричал, что я – ничтожество, что я – его вечное разочарование, но слова превращались в белый шум. Я думал лишь о ней. О Софии. О том, как ее голос, ее аромат, ее прикосновения вытащат меня из бездны, в которой я тону. И вот она здесь, осязаемая, настоящая, и плотина внутри меня рушится.

Мои пальцы касаются ее лица, скользят по фарфоровой коже щеки, задерживаются на губах – мягких, трепещущих, зовущих. Наклоняюсь и впиваюсь в них поцелуем. Жадно. Исступленно.

Так, будто она – последний глоток воздуха в безвоздушном пространстве моей жизни. Ее губы податливы, они раскрываются навстречу моему напору, проникаю внутрь языком, впитывая ее вкус – сладкий, с привкусом запретного плода.

Рука властно сжимает ее затылок, притягивая ближе, другая ложится на талию, и я ощущаю дрожь, пробегающую по телу девушки – то ли от промозглого холода, то ли от жара моих прикосновений. Она отвечает, ее пальцы цепляются за мою толстовку, стонет.

Поцелуй бесконечен, я растворяюсь во времени, теряю себя в ней. Возбуждение наливает член тяжестью, джинсы становятся невыносимой темницей, и гортанный рык вырывается из моей груди в ее приоткрытые губы.

Боль в спине не притупляется – она сливается с желанием, усиливая его до точки невозврата, и я хочу ее так отчаянно, что готов взять прямо здесь, на холодном бетоне под аккомпанемент дождя.

Но нет. Не так. Отрываюсь от ее губ, воздух рвется в легкие раскаленным металлом, я тону в ее затуманенных глазах.

– Ты доверяешь мне? – не знаю почему, но мне необходимо знать ответ на этот вопрос.

– Я… да… Да.

София не сопротивляется, когда я сжимаю ее руку и веду к машине, притаившейся в темном углу. «Бентли» ждет, черный, как бездна моих желаний, распахиваю заднюю дверь, тяну ее за собой.

– Арни… – мое имя срывается с ее губ шепотом, но я не даю ей продолжить, захлопываю дверь и оказываюсь рядом.

Быстро расстегиваю и стягиваю с нее пальто, она сама помогает мне, отбросив портфель на пол. Усаживаю на себя сверху, София часто дышит, волосы растрепались, безумно красивая, она сама целует меня, движения лихорадочные, в них прорывается что-то первобытное, что-то, что она прятала под маской благоразумия.

Моя ладонь скользит между ее ног, под юбку, касаюсь ее через тонкую преграду колготок, чувствуя жар. Не прекращая поцелуя, разрываю колготки, ткань трещит под пальцами, и я улыбаюсь в ее губы, ощущая, как румянец заливает ее лицо.

Белье следует за колготками, и я прикасаюсь к обнаженной плоти – София вздрагивает, выгибается мне навстречу, и я чувствую, как ее внутренние барьеры падают один за другим, как она отдается моменту, забывая о мире за запотевшими стеклами.

Молчит, лишь смотрит в мои глаза, и я вижу в них ураган – страсть, страх, вожделение, сомнение – все сплелось в неразрывный клубок.

Пальцы скользят по влажным складкам, ласкают, дразнят, пока стоны не срываются с ее губ, пока ее бедра не начинают двигаться в такт моим прикосновениям. Боль в спине отступает, растворяется в этом пламени, в ее близости. Она – мое избавление, мой наркотик, и с ней я забываю о вчерашнем дне, о свисте ремня, о ненависти, что разъедает меня изнутри.

Ее руки дрожат, но она сама расстегивает мои джинсы, высвобождая член. Обхватывает его, а я шиплю от облегчения, от этого первого касания, посылающего электрические разряды по позвоночнику.

– Софи… – мой голос не узнать, он превратился в хриплый рык.

Ее эмоции вибрируют под кожей, как электрический ток, я ощущаю их каждой клеткой своего существа. Она хочет меня, боится этого желания, но уже не может остановить лавину.

И я тоже.

Приподнимается, направляет меня и медленно, мучительно медленно оседает. Вхожу в нее, и это подобно взрыву, тугая, тесная, стон вырывается из моей груди, пока пальцы впиваются в ее бедра.

Девушка вскрикивает, впивается ногтями в мою шею, а я чувствую, как боль от ран на спине сливается с наслаждением, превращая все в калейдоскоп острых ощущений. Она начинает двигаться, сперва неуверенно, затем быстрее, глубже, и контроль рассыпается песком сквозь пальцы.

Мои руки сжимают ее ягодицы, задавая ритм, я толкаюсь вверх, погружаясь в нее так глубоко, что она задыхается, ее стоны перерастают в крики.

– Арни… боже… а-а-а…

Стекла автомобиля запотевают, салон наполняется влажным зноем, ароматом страсти, ее духов и моего пота. Я целую ее шею, оставляю следы зубов на нежной коже, и она изгибается дугой, прижимая грудь к моему лицу. Блузка уже распахнута, лифчик сдвинут, и я захватываю сосок губами, лаская языком, пока она не начинает умолять о большем.

Движения становятся резче, проникновение глубже, ее влага омывает мой член, стекает по яйцам, от всего этого плывет сознание. Ее пальцы путаются в моих волосах, царапают шею, и я рычу, ощущая, как ее тело содрогается, она, как и я, близка к тому, чтобы кончить.

– Арни… черт…

Ее голос срывается, внутренние мышцы сжимают меня, и я понимаю, что она на грани. Ускоряюсь, движения грубые, беру ее так, словно завтра никогда не наступит. Ее крики оглушают, ногти оставляют кровавые полосы на коже, и я чувствую, как напряжение концентрируется внизу живота, готовое взорваться.

– Давай, София, кончай для меня, – шепчу, касаясь губами виска, и эти слова становятся последней каплей.

Она вздрагивает, тело сотрясается в конвульсиях, она сжимает меня с такой силой, что сопротивление становится невозможным. Кончаю следом – болезненно, ярко. Оргазм разрывает меня на части, спина пылает, но я не чувствую боли, только ее, только этот миг, когда она принадлежит мне полностью, без остатка, без сожалений.

Мы застываем, воздух с хрипом вырывается из легких, пот стекает по вискам, ее волосы прилипли к раскрасневшемуся лицу. София все еще на мне, я все еще в ней, и я отказываюсь отпускать это мгновение.

Веду ладонями по ее