Будет больно - Ольга Дашкова

спине, успокаивая, хотя внутри меня по-прежнему бушует пламя. Целую в висок, вдыхаю аромат кожи и осознаю, что она – мое спасение. От боли, от отца, от всей той тьмы, что я называю своей жизнью.

– Ты в порядке? – спрашиваю шепотом, голос дрожит от напряжения и внезапной уязвимости.

София кивает, не поднимая глаз, и я чувствую, как ее сердце бьется в унисон с моим. Мы молчим, но слова излишни. Знаю: еще пара минут – и она «включит» училку, начнет стесняться, смущаться и убегать.

Но теперь это у нее не выйдет.

Глава 20

– Куда мы едем? – голос дрожит, и я не узнаю себя в этой женщине, которая только что занималась сексом со своим студентом в машине на парковке университета.

Мое тело все еще помнит его – каждое прикосновение, каждое движение. Между ног влажно и липко, я чувствую, как его сперма медленно стекает по внутренней стороне бедра. Это ощущение одновременно смущает и возбуждает меня. Колготки безнадежно порваны, и я благодарна сумраку салона, скрывающему мое смятение.

Арнольд не отвечает, лишь крепче сжимает руль, его профиль заострен, взгляд сосредоточен, словно он решает важную математическую задачу. Я чувствую, как по щекам разливается жар, а внизу живота продолжает пульсировать напоминание о том, что только что произошло.

Господи, что я наделала?

Внутренний голос начинает привычную лекцию о морали, о педагогической этике, о том, что я старше его на десять лет. Но другая часть меня, та, которая была похоронена годами брака с Андреем, та, которая слишком долго жила по чужим правилам – она молчит. Она довольна и насыщена, как кошка, дорвавшаяся до сметаны.

Дождь барабанит по крыше автомобиля, запотевшие стекла отделяют нас от внешнего мира, словно мы в коконе, в параллельной реальности, где София Валерьевна – не строгий преподаватель английского, а просто женщина, которая позволила себе… что? Жить? Чувствовать?

Любить?

– Я везу тебя к себе, – наконец отвечает Арнольд, и его голос ниже обычного, с хрипотцой, от которой по коже бегут мурашки.

– Нет, я не могу, – слабо протестую я. – Мне нужно домой, у меня… тесты непроверенные.

Молодец, лучший предлог.

Даже мне самой мой аргумент кажется нелепым после того, что между нами было. Но сейчас, когда схлынула волна безумия, накатывает страх. Страх перед тем, что будет дальше, перед тем, что я переступила все границы, перед тем, что уже не смогу вернуться к прежней жизни.

Или еще смогу? Спрятаться, скрыться. Я это умею.

– Тесты подождут, – уголок его губ дергается в полуулыбке. – А вот я – нет.

Мы останавливаемся на светофоре, и Арнольд поворачивается ко мне. Его глаза – невозможно яркая синева, бездонная, затягивающая – смотрят прямо в душу. На фоне светлой кожи и волос они особенно яркие. Арни протягивает руку, касается моей щеки, большим пальцем проводит по нижней губе, и я невольно приоткрываю рот.

– После того, что было, ты еще думаешь, что сможешь просто уйти домой и проверять тесты? – его голос тихий, но в нем звучит что-то властное, что заставляет меня подчиниться.

Молчу, потому что он прав. Не смогу.

Та стена, которую я так старательно строила между нами, между Софией и Арнольдом, между преподавателем и студентом – она рухнула, и под ее обломками погребены все мои принципы и убеждения.

Может быть, это и хорошо.

Дорога проходит в молчании, но оно наполнено электричеством. Каждый его взгляд, каждое случайное прикосновение наших рук зажигают искры. Я не знаю, куда мы едем, в какой район города, но мне все равно. Я только думаю о том, что чувствую себя странно живой, будто раньше существовала в полусне.

Мы паркуемся у современного многоэтажного дома из стекла и бетона. Снова дождь, но Арнольд не дает мне промокнуть – берет за руку и быстро ведет к подъезду.

– Я здесь редко бываю, – говорит он, набирая код на домофоне. – Это не основное жилье.

– А где ты живешь обычно? – спрашиваю, понимая, как мало знаю о нем, о человеке, с которым только что была так близка.

– В загородном доме. С отцом и сестрой, – его лицо на мгновение темнеет, словно туча набежала, и я замечаю, как напрягаются его плечи.

Мы входим в холл, и Арнольд кивает консьержу, который приветствует его с уважением. «Добрый вечер, Арнольд Александрович». Александрович. Я даже не знала его отчества. Меня снова захлестывает волна стыда – я сплю со своим студентом, не зная даже таких элементарных вещей.

В лифте Арнольд снова берет инициативу в свои руки. Прижимает меня к зеркальной стене, его губы находят мои, и все мысли испаряются, как утренний туман. Его руки на моей талии, его тело прижимается к моему. Я чувствую его возбуждение, его желание, которое не исчерпалось после того, что было в машине.

Тело откликается мгновенно – словно оголенный провод. Каждая клеточка реагирует на его прикосновения, между ног снова становится влажно, и я невольно выгибаюсь навстречу.

Это так непривычно – быть настолько чувствительной, настолько отзывчивой. С Андреем мне приходилось заставлять себя реагировать, имитировать возбуждение, чтобы не ранить его самолюбие.

А сейчас… сейчас все происходит само собой, естественно, как дыхание.

И я отвечаю. Господи, как я отвечаю!

Мои руки в его волосах, я прижимаюсь к нему, словно хочу раствориться, стать частью его. Лифт поднимается, а мы падаем – в бездну ощущений, в сладкое безумие.

Когда двери открываются, Арнольд не отрывается от меня, ведет спиной вперед, не прерывая поцелуя. Я спотыкаюсь, но он держит меня, не дает упасть. В этом весь он – властный, но заботливый, настойчивый, но внимательный. Такой непохожий на Андрея.

Андрей никогда не целовал меня так, словно от этого зависела его жизнь. Никогда не смотрел с таким голодом, таким обожанием. С ним секс был словно выполнением супружеского долга – механическим, предсказуемым, почти клиническим. Он никогда не заставлял меня кричать от наслаждения, не доводил до точки, где теряешь контроль, где перестаешь думать и просто чувствуешь.

А с Арни…

То, что произошло на парковке, было диким, первобытным, запретным. Я никогда так остро не реагировала на прикосновения мужчины. Никогда не испытывала такого головокружительного, яркого оргазма.

Я до сих пор чувствую его – отголоски удовольствия продолжают пульсировать внутри меня, заставляя вздрагивать от каждого движения, от каждого случайного касания.

Рядом с Андреем я всегда чувствовала себя неуклюжей, неумелой, недостаточной. А рядом с Арнольдом…

Рядом с Арнольдом я чувствую себя так, словно мне снова двадцать лет, словно впереди целая