Будет больно - Ольга Дашкова

– У меня есть дом. И мое место точно не рядом с тобой.

– В той дыре с твоей чокнутой тетушкой? – он кривится. – Посмотри на себя. Ты выглядишь как загнанная лошадь. Круги под глазами, дешевое пальто, потертый портфель. Ты работаешь как проклятая, едва сводишь концы с концами, живешь на окраине. И все ради чего? Ради иллюзии независимости?

– Лучше так, чем с тобой.

– Правда? А твоему мальчику известно, что ты была единственной женщиной, которую твой отец-шулер не проиграл в карты? Хотя кто знает, возможно, он просто не успел… – глаза Андрея холодны как лед.

– Заткнись! – я почти кричу. Во мне поднимается волна ярости, смешанной со стыдом.

– Я могу рассказать ему много интересного о тебе. Или, что еще лучше, я могу позвонить Платону Викторовичу и поделиться своими наблюдениями. Или даже напрямую ректору. Они будут в восторге, узнав, что их новый преподаватель спит со студентом.

– Я не сплю с ним, – говорю, чувствуя, как начинают дрожать руки.

– Но ты целуешься с ним. И ездишь на свидания. Думаешь, этого мало для скандала? – Андрей улыбается, демонстрируя идеальные зубы. – Подумай об этом, Соня. Хорошо подумай. У тебя есть немного времени. Либо ты возвращаешься ко мне, и мы забываем об этой глупости с разводом, либо… ну, сама понимаешь. И передавай привет своему студенту. Кстати, Шульц, да? Ты знаешь, кто его отец? Еще нет? Ну и не надо.

От его последних слов у меня по спине пробегает холодок. Он знает не только имя Арнольда, но и кто его отец. Это плохо. Очень плохо. Хотя чего я так боюсь? Не могу понять.

Андрей отпускает мой локоть, садится в свой «Мерседес» и уезжает, оставляя меня стоять с колотящимся сердцем и подкатывающей к горлу тошнотой.

Стою так несколько секунд, пытаясь собраться с мыслями. Потом быстро иду в сторону остановки. В голове пульсирует только одна мысль: «Он знает про Арнольда. Он все знает». Господи, да ничего и нет, чтобы из этого делать трагедию. Соберись, София!

Дорога до университета кажется бесконечной. Я прокручиваю в голове разные сценарии. Что, если Андрей правда позвонит в университет? Что, если расскажет все руководству? У меня даже нет испытательного срока, меня уволят мгновенно. Особенно с учетом того, что заведующий кафедрой Платон Викторович и так недолюбливает меня.

Но самое ужасное, что где-то в глубине души я знаю: Андрей прав. Я действительно загнала себя в угол. У меня нет денег, нет собственного жилья, нет финансовой подушки. Если я потеряю работу, то окажусь в полной зависимости от тети Розы. А это прямой путь к замужеству с каким-нибудь другим Яшей, который «соблюдает шаббат и хочет много детей».

Но это еще не смерть, а значит, есть еще выход. В конце концов, займусь снова репетиторством, мне это нравилось, наберу переводов, пусть Андрей пугает меня сколько хочет.

Добравшись до университета, я первым делом проверяю расписание. Первое занятие как раз в группе, где учится Арнольд. Я нервно поправляю волосы, пытаюсь придать лицу спокойное выражение и иду в аудиторию.

Сажусь за преподавательский стол, раскладываю материалы. Студенты постепенно заполняют аудиторию. Я украдкой посматриваю на дверь, ожидая появления Арнольда. Но проходит пять минут, десять, пятнадцать – его нет.

– А где Шульц? У него последний день, чтобы закрыть долги, – спрашиваю я как можно более нейтральным тоном.

– А кто его знает? – отвечает одна из студенток. – Он же Шульц, ему все можно.

В голосе девушки слышится смесь зависти и восхищения. Видимо, Арнольд в университете имеет особый статус. Неудивительно, с его-то семьей и деньгами.

Начинаю занятие, стараясь сосредоточиться на материале, но мысли постоянно возвращаются к вчерашнему вечеру, к угрозам Андрея и к отсутствию Арнольда. Почему его нет? Что это значит? Он решил больше не приходить на мои пары? Или просто проспал? Даже ничего не написал. А вдруг Андрей что-то ему сделал?

От этой мысли все внутри холодеет. В висках стучит, в горле пересохло, а на душе скребут кошки. Хочется написать ему, но я не могу этого сделать прямо во время занятия.

К концу пары я чувствую себя совершенно разбитой. Головная боль усилилась, к ней добавились тревога и чувство неопределенности. Как только звенит звонок, я быстро собираю вещи и иду к себе на кафедру.

В кабинете я достаю телефон и проверяю сообщения. От Арнольда по-прежнему ничего нет. Палец зависает над клавиатурой. Может, написать ему самой? Но что? «Привет, почему ты не пришел на пару?» «Эй, где ты пропадаешь?» «Ты в порядке?»

Все звучит слишком навязчиво, слишком… лично. Я не должна писать ему первой. Я не должна показывать, что меня волнует его отсутствие. Я должна вести себя как преподаватель, а не как… кто? Влюбленная девчонка?

О боже, неужели я влюбилась в своего студента? В двадцатилетнего парня, который, вероятно, просто развлекается со мной?

Я кладу телефон на стол и закрываю лицо руками. Кажется, я действительно попала в передрягу. И похмелье – это меньшая из моих проблем.

Когда пары заканчиваются, одевшись, сокращаю путь до остановки, иду через парковку за учебным корпусом. Невольно останавливаюсь, услышав громкие голоса. Моросит мелкий холодный дождь, но двое парней его не замечают, спорят, кричат.

Узнаю Арнольда, он в красной толстовке с накинутым на голову капюшоном, рядом с ним Максим Самойлов, который регулярно пропускает занятия. Парни готовы накинуться друг на друга и подраться, а я не могу отвести от них взгляда и сойти с места.

Арнольд замечает меня, когда его друг уезжает, лицо бледное, по нему стекает влага, он медленно подходит, я молчу. В глазах парня за секунду до того, как он посмотрел в мои, было столько льда и боли, а сейчас они изменились. Он заходит под крышу парковки, останавливается совсем близко, я не знаю, что сказать, молчу.

Он проводит пальцами по моему лицу, задевая губы, смотрит на них с голодом, а у меня внутри все переворачивается.

Целует. Жадно. Больно. Так, что у меня пульсирует все внутри.

Глава 19

Металлическая крыша парковки дрожит от ударов дождя. Капли разбиваются о поверхность с яростью, что созвучна буре в моей душе. Рев мотоцикла Макса растворяется в серой пелене, унося с собой запах бензина, оставляя меня наедине с бушующим океаном чувств.

Но все это меркнет, потому что передо мной стоит она. София. Ее глаза – бездонные колодцы, черные дыры, затягивают меня в свою глубину, и я больше не ищу спасения от