Будет больно - Ольга Дашкова

жизнь, полная открытий и приключений. Он заставляет меня испытывать то, чего я раньше не знала – не только физическое удовольствие, но и чувство свободы, ощущение, что я могу быть собой, настоящей, без масок и условностей.

От осознания этого становится страшно.

Страшно от того, что я могла всего этого и не познать.

Квартира просторная, минималистичная, с панорамными окнами, из которых открывается вид на город. Но я едва успеваю разглядеть детали – Арнольд снова целует меня, его руки скользят по телу, по спине, ягодицам, бедрам. Пальто приземляется у ног, он расстегивает мою блузку, губами проводит по шее, ключицам, и я стону, не сдерживаясь.

– Арни… а-а-а…

Наши голоса и стоны эхом разносятся по почти пустому пространству, отражаются от стен, возвращаются к нам. Я отвечаю на его поцелуи с пылом, который удивляет меня саму.

Где была эта София все эти годы? Где пряталась эта страстная, живая женщина?

Она была погребена под ожиданиями других, под желанием быть «правильной», под страхом осуждения, под бременем брака с человеком, который видел в ней лишь приложение к своему эго. Арнольд освобождает ее, вытаскивает на поверхность, позволяет дышать полной грудью.

– Софи, – шепчет он мне в губы, и его шепот звучит как молитва, как заклинание.

Мне нравится это его «Софи».

И я отвечаю. Отвечаю всем своим существом, своим телом, своим сердцем, которое так долго было заморожено. Я не знаю, что будет завтра, не знаю, куда приведет эта безумная, запретная, сладкая связь. Но сейчас, в этот момент, в этой квартире, под этим дождем – я наконец-то чувствую себя живой.

Мысль о том, что сказала бы тетя Роза, внезапно всплывает в моем сознании, и я невольно улыбаюсь Арнольду в губы.

«Софа? Софа! Что ты делаешь, глупая девчонка? Ты хуже своей матери! Связаться с мальчишкой! Это как если бы старый комод из антикварного магазина пытался встречаться с новой пластиковой полкой из ИКЕА! Они же из разных эпох!»

Я слышу эти слова так отчетливо, словно тетя стоит здесь, рядом с нами, всплескивая руками и закатывая глаза к потолку. А потом она бы обязательно добавила что-то вроде: «В наше время девушка, которая вела себя подобным образом, считалась… тьфу, у меня даже слов нет. Моисей перевернулся бы в гробу, если бы узнал!»

Но даже воображаемая тирада тети Розы не способна остановить волну желания. Арнольд целует меня так, словно хочет выпить всю целиком, и я отвечаю тем же. Однако чем дальше заходит наши отношения, тем отчетливее становится еще одна мысль – холодная и колючая, как осколок льда в теплой воде.

Андрей.

Что он сделает, если узнает? А он узнает.

Я видела его глаза сегодня утром, когда он караулил меня у подъезда. В них была такая ярость, такая болезненная одержимость… Он никогда не отпустит меня по-настоящему.

Для него я – собственность, которую украли. Вещь, которая должна стоять на отведенном ей месте.

И что, если он решит навредить Арнольду? Что, если он использует свои связи, свое влияние?

Мой студент сейчас кажется таким сильным, таким уверенным, но Андрей… Андрей безжалостен. Для него не существует границ, когда дело касается того, что он считает своим. Он может уничтожить карьеру, репутацию, жизнь. И не только мою, но и Арнольда.

На мгновение меня охватывает страх, почти паника. Я отстраняюсь, глядя в эти невозможно голубые глаза напротив.

– Что такое? – Арнольд замечает перемену во мне мгновенно.

– Ничего, – лгу я, но он видит меня насквозь.

– Твой бывший? – спрашивает, и от его проницательности внутри что-то сжимается.

Я киваю, не в силах произнести вслух свои страхи.

– Он ничего не сделает тебе, – говорит с такой уверенностью, что на миг я готова ему поверить.

– Ты не знаешь его.

– Это он не знает меня, – глаза сверкают, в них мелькает что-то такое, от чего мурашки бегут по коже. Это не угроза, скорее обещание. – Он больше не причинит тебе боль. Никогда.

И есть что-то в его голосе, во взгляде, что заставляет меня поверить. По крайней мере сейчас. Я снова тянусь к его губам, позволяя страсти смыть страх.

Завтра я буду волноваться о последствиях. О том, что скажет тетя Роза, о том, чем может угрожать Андрей. Но сегодня в этой квартире есть только Софи и Арнольд.

И то, что происходит между нами.

Глава 21

Арни

Дождь хлещет по панорамным окнам, звук почти успокаивающий. Мне нравится этот звук, так же как нравится наблюдать за каплями, которые стекают по стеклу причудливыми дорожками, оставляя после себя едва различимые следы.

Но сейчас плевать на дождь. Все мое внимание сосредоточено на ней – Софии.

Ее одежда разбросана по прихожей: измятая блузка, строгая юбка-карандаш, которая совсем не строго лежит на полу, разорванные колготки. Я снимал все это торопливо, жадно, не заботясь о сохранности ткани. Каждый оголившийся сантиметр кожи туманил рассудок, а сейчас, когда она полностью обнажена, внутри меня бушует пожар.

– Арни… – ее голос как шелк, тихий, мягкий, проникающий под кожу.

Подхватываю на руки, ощущая, как сердце колотится о ребра. Не привык я к этому – к нежности, к желанию прикасаться, доставить удовольствие, а не взять то, что хочу, и уйти. София обвивает руками мою шею, доверчиво прижимается. У нее идеальная кожа, гладкая, теплая.

Несу ее в ванную, там под струями воды хочу согреться, трясет так, что готов раздавить ее в своих объятьях. Весь мир остался позади, за стенами моей квартиры.

Включаю душ, горячие струи обрушиваются на нас сверху. Жар тут же обволакивает, туманит сознание, запотевает стекло душевой кабины. Прижимаю Софию к стене, целуя шею, ключицы, грудь. Она отзывчива, податлива, выгибается навстречу рукам. Вода стекает по ее телу тонкими ручейками, а меня разрывает изнутри от желания.

– Боже, Софи… – вырывается у меня, и я сам не узнаю свой голос. В нем хриплое желание и что-то еще, чему я не хочу давать названия.

Мои руки скользят по ее телу, исследуют, запоминают каждый изгиб, каждую родинку. Пальцы находят нежную плоть между ног, она уже готова, влажная и горячая. Одно движение, и София стонет мне в губы, цепляется за плечи, как утопающий за спасательный круг.

Ее реакция самая искренняя из всех, что я видел. Никакой фальши, никакой игры – только чистое, незамутненное удовольствие. Скольжу пальцами между гладких половых губ, натираю клитор, он набух, стал твердым. Проникаю пальцами внутрь, самого накрывает жар, член снова стоит колом.

Трахаю ее пальцами некоторое