Попаданка на Рождество - Рая Вельс

Я лежала не на чём-то — я лежала в воздухе, который решил стать мягким.

Он стал плотнее вокруг меня, как будто мир на время отказался быть пустотой и превратился в подушку. Воздух поддерживал шею, спину, колени, точно зная, где я устану больше всего. Облако. Настоящее. Оно едва заметно переливалось и медленно двигалось, будто дышало вместе со мной. — ЧАВК. — Услышала сквозь сон я.

— Мм… ещё пять минут… — пробормотала я , не открывая глаз.

Под кожей разливалось спокойное тепло — огонь тихо тлел где-то внутри, не обжигая, а согревая. В глубине тела чувствовалась тяжёлая, уверенная устойчивость — земля держала меня, даже если я лежала на воздухе. В дыхании была прохлада и влажность, будто рядом текла невидимая вода.

Идиллия и гармония.

— ЧАВК.

Я поморщилась.

— Чавк-чавк… грррф…

Один глаз пришлось открыть.

— Пожалуйста, скажите, что это не монстр, — сонно пробормотала я. — Иначе я слишком устала, чтобы быть эпичной.

Звук повторился. Возмущённый. С деловитым рычанием.

Я повернула голову — и увидела его.

Оками.

Мой личный кошмар, спаситель и пушистая катастрофа в одном волчьем теле. Щенок сидел у края облака и с невероятной сосредоточенностью пытался разгрызть что-то подозрительно похожее на… камень. Или кость. Или часть древней магической пещеры.

Он был весь перепачкан, усы в пыли, глаза сияют победой.

Увидев, что я проснулась, он радостно тявкнул и вильнул хвостом так, будто только что лично спас этот мир.

Вообще-то… возможно, так и было. — Где это ты в этом ледяном царстве нашёл столько пыли? — Удивилась я.

— Ты… — я вздохнула. — Ты ешь пещеру?

Щенок гордо фыркнул.

Воздух вокруг нас тихо дрогнул, облако подо мной стало плотнее, словно тоже заинтересовалось происходящим.

Отлично.

Стихии пробудились. Магия проснулась. Мир изменился.

А мой страж жевал камни.

Малыш гордо фыркнул и снова вцепился в добычу.

— Не ешь… — начала я, но было поздно.

Раздался отчётливый ХРЯСЬ.

Камень — или то, что я приняла за камень — треснул, и по пещере прокатился низкий гул. Облако подо мной нервно сжалось, как подушка, которую кто-то резко встряхнул.

— О нет, — простонала я. — Только не говори, что ты нашёл древний артефакт. Пожалуйста, пусть это будет просто… обычный, скучный, немагический булыжник.

Из трещины вырвалась струйка воды и тут же зависла в воздухе блестящей лентой. С потолка посыпалась ледяная крошка, но не упала — закружилась вокруг нас маленьким вихрем. Воздух стал плотнее, заколыхался. Где-то глубоко внутри у меня вспыхнуло тепло.

Я медленно села на облаке.

— Ага. Конечно. Почему бы и нет. Я только проснулась, а мы уже активировали что-то, что должно было спать тысячу лет.

Оками отскочил, зарычал на треснувший камень и стал выглядеть очень довольным собой.

Трещина расширилась, и из неё поднялся каменный столбик с вырезанными символами. Он замер прямо перед нами, торжественно, как будто ждал фанфар.

Повисла пауза.

Мы с щенком смотрели на столбик.

Столбик, насколько я могла судить, смотрел на нас.

— Это ты виноват, — сказала я.

Щенок радостно тявкнул.

— Да, я тоже думаю, что ты молодец. Герой. Спаситель. Разбудитель древнего зла. Отличное резюме.

Символы на камне вспыхнули. Вода закрутилась быстрее, воздух загудел, ледяная крошка начала складываться в узоры, а тепло в груди стало ярче.

Я глубоко вздохнула.

— Ладно. Раз уж мы тут… — Я посмотрела на вихрь стихий вокруг нас. — Давайте без апокалипсиса до завтра, хорошо? Я даже не умывалась.

Щенок сел рядом, прижавшись к моей ноге, и очень серьёзно зарычал на светящийся столбик.

Как будто лично собирался его победить.

— Вот, — кивнула я. — У тебя есть план раз ты рычишь. Ну я надеюсь на это. Дальше созерцать эти чудеса я уже не могла. Мне срочно нужно было посетить уединённое место. Щенок остался сторожить свой обелиск, а я спрыгнула с облака и устремилась в глубь пещеры. Закончив свои дела, подумала что мне действительно нужно привести себя в порядок. — Ну что Алиска. — Пробормотала я самой себе, — придётся самостоятельно учиться управлять стихиями, раз нашего наставника нет рядом. Найдя среди всего этого великолепия самый большой сталактит, представила как из него будет литься самая настоящая и чистая вода. Как из крана.

Я подошла ближе и коснулась ладонью холодной поверхности.

Тепло под кожей мягко разгорелось, словно огонь внутри меня сделал тихий вдох. Я не давила и не приказывала , я просто представляла как огонь течёт к ладони. И лёд дрогнул.

Сначала едва заметно. Потом по прозрачной поверхности побежали тонкие светлые нити, как трещинки света. Капля воды выступила там, где были мои пальцы. Потом ещё одна.

И вдруг лёд перестал быть камнем.

Он начал таять изнутри, превращаясь в чистую, прозрачную воду, которая мягко стекала вниз и собиралась у моих ног в небольшое зеркальное озерцо.

Воздух вокруг стал влажным. Прохладным. Живым.

— О… — я моргнула. — То есть вот так теперь, да?

Сзади раздалось одобрительное сопение.

— Только попробуй туда залезть, — предупредила я. — Вода ледяная. Это вообще-то местный умывальник, а не купальня.

Малыш радостно тявкнул.

Я вздохнула.

— Ладно. Пить можно. Но если ты влезешь туда лапами — клянусь стихиями, я тебя помою первым.

Вода была ледяной, кристально чистой и до неприличия бодрящей. После неё мир ощущался чётче, кожа — живой, а мысли — как будто их протёрли изнутри.

Щенок напился так, будто лично отвечал за уровень воды в пещере, потом фыркнул, встряхнулся и окатил меня брызгами.

ГЛАВА 19 АЛИСА

Лестница привела нас к подножию горы, окружённую высокими оранжевыми деревьями. Трава светилась невероятной зеленью, отражая блики двух солнц.

Деревья поднимались вверх стройными колоннами, их кора отливала медным блеском, словно в ней застыли последние искры заката. Ветви переплетались высоко над головой, образуя живой купол, сквозь который пробивались лучи — золотые от большого солнца и глубокие, чуть холодные — от второго.

Свет дробился о листву и рассыпался по поляне сотнями мерцающих пятен. Казалось, сама трава ловит его, удерживает и возвращает обратно мягким сиянием.

Воздух был густым, тёплым, наполненным запахом смолы, нагретой коры и чего-то сладкого, едва уловимого. Под ногами пружинил мох, скрытый среди травы, а корни деревьев выступали из земли древними венами,