Академия Квинтэссенция. Игры четырех стихий - Мария Никулина

— Надо же. Об этом я не думала.

Эйдан смахнул рыжую челку со лба.

— Отчаянные времена требуют отчаянных мер.

Я глянула в окно. Дождь перерос в ливень. Он был такой силы, что капли сливались в сплошную стену. Сверкнула молния. Через две секунды послышался раскат грома такой силы, что в нем на пару секунд потонул гул толпы.

В зал вошел Аварис. Студенты мигом расступились перед ним. Проректор нес в руках большую темно-синюю резную шкатулку. Я так залюбовалась орнаментом из цветов и листьев, что на секунду перестала нервничать. Сундучок был старинным — и наверняка не лишенным магии.

Геб подошел к краю помоста и поднял Авариса вместе со шкатулкой так, будто это была десятилетняя девочка с куклой. Под общие смешки земной маг поставил проректора на середину сцены.

— Да-да, спасибо, — раздраженно отмахнулся Аварис и поставил шкатулку на трибуну.

Тритон вышел вперед и заговорил.

— Дамы и господа. В этот не побоюсь этого слова исторический день мы собрались, чтобы поприветствовать участников Игр четырех стихий!

Бурные аплодисменты и выкрики. Я окинула взглядом толпу: кроме Лоры, я больше не увидела синих мантий. Неужели абсолютно все водные маги решили меня избегать?

— По традиции, Игры начинаются с вручения колец. Эти кольца необычные. Перед каждыми играми в них вставляют заговоренные драгоценные камни, благодаря которым каждый участник сможет попасть на испытание. В этом году для земного мага подготовили изумруд, для воздушного — опал, для огненного — рубин, а для водного — особенную голубоватую жемчужину из глубин Туманного Океана.

Ух ты, какая честь.

Аварис открыл шкатулку. Серебряные кольца сверкали не только от полировки — они будто светились изнутри. Каждое из четырех украшений венчал драгоценный камень.

Тритон продолжил:

— Эвр Левант, подойти к шкатулке и стань участником Игр.

Воздушник летящей походкой подошел к Аварису под общие аплодисменты. Проректор взял его левую руку и надел на указательный палец кольцо с белым опалом, который переливался всеми цветами радуги. Должно быть, мне померещилось, но украшение будто поначалу было ему мало, а затем подстроилось под нужный размер. Эвр немного поморщился, но продолжал улыбаться.

5.2

Ощущается так, будто кольцо с внутренней стороны покрывали шипы — и те впились в мою кожу. Неужели все это чувствовали? И почему тогда Эйдан даже не поморщился?

На мою руку упало пару капель. Я задрала голову. Надо же, потолок протекает. Прямо сверху на меня капала вода. Я попыталась отойти, но пол подо мной внезапно оказался скользким. Я не удержала равновесие и упала вперед. В последнюю секунду я успела выставить руки, так что не сильно ушиблась. Но я была на краю помоста и едва не свалилась!

— О нет! — Послышался голос Авариса. Неужели и он обо мне начал заботиться?

Проректор резко поднял меня и схватил за руку, притянув к себе.

— Ай, больно!

— Жемчужина! — Крикнул он. — Где жемчужина?

Я проследила за взглядом Авариса. На моем кольце действительно не было жемчужины — лишь маленькое углубление напоминало о волшебном камне, который куда-то запропастился.

— Может, она укатилась? — Я смущенно улыбнулась.

Эйдан прыгнул с помоста и принялся искать камень. К нему присоединился Эвр и ещё несколько студентов. Старания их были тщетны — жемчужина как сквозь землю провалилась.

— Остолопка! — Аварис мигом озверел. — Что ты натворила! Что...

— Господин Аварис, успокойтесь, — сказал Тритон. Он подошел поближе и посмотрел на меня с жалостью.

— Что же теперь делать? — Аварис от отчаяния потянул себя за волосы. Магистры начали перешептываться с обеспокоенным видом.

Тритон громко откашлялся, чтобы на него обратили внимание.

— Инциденты случаются. Но не стоит волноваться, ведь основная магия находится в кольце — камень ее лишь собирает и перераспределяет. При этом он может быть, в общем-то, любым.

Ректор вытянул из-под мантии золотой кулон. Он раскрыл его и достал оттуда небольшой сапфир. Камень завораживал глубокой синевой.

— Это сокровище мне подарили в Авалоне на память. С тех пор много воды утекло, и, я думаю, теперь этот сапфир может послужить не только в качестве воспоминаний.

Тритон положил сапфир себе на ладонь, а другой начал водить по кругу, приговаривая что-то на атлантическом. Похоже, это было заклинание. Сапфир мигом засиял изнутри.

Магистры подошли к Тритону. Отец Эйдана тихонько заговорил:

— Господин Мориус, это недопустимо! Камни должны быть заговорены согласно регламенту...

— Я наизусть знаю регламент, — сказал Тритон. — Могу процитировать его с первой и до последней строчки — причем с любой страницы. И там нет ни слова про то, что я не имею права заряжать камень.

Ректор демонстративно отвернулся от Фламмеля-старшего, чем привел того в едва скрываемое бешенство. В прочем, он быстро овладел эмоциями и вновь выглядел непоколебимым и равнодушным. Тритон приблизился ко мне.

— Дай руку, дитя.

Я протянула ему левую ладонь. Тритон положил сапфир на кольцо, и камень мигом прирос к нему. Да, этот мне нравится больше, чем жемчужина — я чувствовала тепло на пальце, как если бы он оказался в объятиях старого друга. Да и кольцо перестало жать, как раньше.

Ректор повернулся к толпе.

— Кольца вручены. Теперь мы будем ждать известия от богов — они покажут, когда и где пройдет первое испытание. Да начнутся Игры четырех стихий!

Бурные аплодисменты не заставили себя долго ждать. Я чувствовала себя странно, будто всех подвела. Даже церемонию со мной не могут провести нормально, что ж такое! Вот я растяпа!

Студентов, похоже, этот “инцидент”, как его назвал Тритон, не сильно впечатлил. Я украдкой обернулась: магистры выглядели спокойными. А вот участники... Геб сохранял флегматичное равнодушие, Эвр смотрел на меня с сочувствием, а Эйдан... Он глазел на меня так, точно из моей головы тролль вылез.

Я отвернулась. Не хочу думать об этом.

После вручения колец каждый из магистров по очереди произнесли речи, которые были скучнее пар по метафизике. Я едва подавила зевоту. После этого мы разошлись.

Я подождала, пока зал опустеет и прошла мимо Авариса и отца Эйдана, которые о чем-то тихо спорили в уголке. Сам Эйдан стоял поодаль и смотрел в окно. Дождь потихоньку заканчивался. Я вышла из бального зала с тяжелым чувством, которое камнем прижало мое сердце. Немного пройдя к главному входу, я заметила Морти, который стоял возле одной из колонн. Заметив меня, он примирительно улыбнулся и подошел.

— Я был на церемонии. Больно смотреть, как ты переживала из-за этой несчастной безделушки.

— Что? А, это, —