Воскресшая жена младшего принца - Наталья Смеречинская

Будто в подтверждение моих слов небо за пределами пещеры вспорола ослепительная вспышка, на мгновение лишившая нас зрения даже здесь, в укрытии.

А затем пришёл звук...

Ужасный гром, переворачивающий внутренности и заставляющий сердце на миг остановиться, прокатился по пространству мощной волной.

От испуга я прижалась к Вейну, а воин, привыкший ко всяким опасностям, вздрогнул и сгруппировался всем телом.

Что это? Почему так рано? Ещё же целый день....

Но небу не было дела до моего возмущения. За одной вспышкой последовала вторая и третья...

Молнии, разрывая облака в клочья, возвещали, что на мир обрушилось страшное бедствие.

И я поняла — началось.

Но этого, казалось, было мало. Сквозь завывание ветра, грохот молний и плач дождя послышались голоса людей.

Напуганные и встревоженные.

К нам явно кто-то приближался. И это заставило Вейна отмереть. Если против стихии он был бессилен, то защищаться от людей его хорошо научили.

— Леди, кто-то идёт сюда, — почти прокричал он мне на ухо и аккуратно отодвинул от себя. — Я должен пойти и посмотреть, кто это. Не выходите никуда! Вас видеть не должны.

Тут уж я была с ним на все сто процентов согласна.

Не знаю, как бы решала эти задачи без него, но сейчас я понимала, что лучше нам не оказаться под одними сводами с другими уцелевшими.

Эта группа людей именно здесь и спаслась в прошлой жизни, но теперь...

Это наше место, и, чтобы выжить, мне не мешало бы и вовсе с ними не встречаться.

— Пожалуйста, — взмолилась я, всё же ощутив укол совести, — отправь их выше. Там вроде бы тоже есть пещеры.

Вейн пристально посмотрел на меня, а после кивнул и вынырнул из тесного пространства нашего укрытия, направляясь к непрошеным гостям.

Меч он взял с собой — как аргумент в тяжёлом споре, если понадобится.

Но он не пригодился. Сидя тихо в пещере (что было совсем не обязательно ввиду хаоса, творящегося снаружи), я между вспышками и раскатами слышала, как Вейн отправляет группу крестьян дальше.

Они о чём-то его просили, но разобрать о чём я не смогла. Лишь интонации были разными: умоляющие у крестьян и твёрдо-угрожающие у стражника.

Хвала богам, местные решили не терять время и поспешили в другое укрытие, о чём и сообщил мне Вейн, входя в пещеру.

— Леди, они ушли. Всё в порядке.

Знаете, жизнь, как истинная женщина, имеет злостно-непредсказуемый характер с очень извращённым, иногда садистским чувством юмора.

Стоило только Вейну ступить в пещеру, как вдруг гору затрясло. И это была уже не молния.

Не успели слова «в порядке» слететь с его губ, как камни над входом зашевелились и полетели прямо вниз.

Я взвизгнула и отскочила, прикрывая лицо руками и прижимаясь к стене.

Пещеру трясло как больного лихорадкой. Под моими ногами почва ходила ходуном, мелкие и крупные камешки сыпались сверху больно разрезая кожу, но самое главное творилось у входа.

Вейн попал в самый эпицентр обвала. Сорвавшиеся камни размером с кулаки градом посыпались на моего стражника подкашивая его фигуру, как топор могучего дуба.

- Вейн - закричала я, перед тем как сама получила по голове и свет погас.

Но мне уже никто не ответил.

Глава 9

Полтора года спустя... Южный Лидас

Обожаю жизнь после смерти. Я томно потянулась на кушетке, а потом ловким движением отправила виноградинку в рот.

О, боги, какая благодать.

Ни забот, ни хлопот, ни обязанностей. Кто бы мог подумать, что купеческие сёстры живут лучше, чем герцогские дочери.

При этой мысли я хихикнула и лениво посмотрела в другой конец двора, где Вейн обрабатывал наших гостей.

Ни за что бы не поверила, что в этом двухметровом верзиле, всю жизнь промахавшем мечом, скрывается такой талант. Но так уж получилось, что мне попался настоящий талант и самородок в одном лице.

При этой мысли я опустила взгляд ниже и погрустнела, ощутив привычный укол совести.

Да, там, в пещере, Вейну пришлось заплатить за жизни нас обоих.

Его правая рука висела на подвязке мёртвой змеёй. Роскошный бандаж из красного шёлка, вышитый золотыми тиграми, скрывал трагедию, о которой мы старались не говорить.

Но о которой невозможно было забыть.

Кость правой руки была раздроблена так, что уже никогда не срастётся правильно. А теперь она ещё и начала усыхать.

Рука, держащая меч, для воина — всё... Как хорошо, что Вейн об этом не помнит.

Когда я его откопала из-под завала, его голова была полностью покрыта ранами, а рука, помимо прочего, наливалась тёмно-синим.

Но что я могла поделать в тот момент? Только выть над ним и пытаться тыкать в него разнообразные лекарственные травки, о действиях которых я не имела никакого понятия.

Теперь-то я знаю, а тогда...

В общем, то, что Вейн выжил, было исключительно его заслугой, а не моей. Или каким-то чудом ниспосланным свыше. Причем двойным, ведь когда стражник очнулся, оказалось, что память покинула его, и он понятия не имеет, кто он и что он.

Конечно, мне за это гореть в аду, но в тот момент я обрадовалась. Теперь можно было не сбегать и не посылать стража на верную смерть. Достаточно было солгать — и именно это я и сделала.

Забытьё лучше, чем смерть, рассудила я, и когда Вейн после четырёх дней горячки очнулся, я наплела ему, что мы брат и сестра.

И что направлялись на юг строить новую жизнь, так как родственников у нас не осталось. Мы всё продали, и на Севере нас больше ничего не держит.

И он поверил! Ещё как поверил! Куда было ему деваться с такой дыркой на затылке?

В пещере мы проторчали добрых три недели, пока Вейн восстановился достаточно, чтобы спуститься с горы.

Шли мы медленно и долго (специально выбрала другое направление, чтобы не попасться не тем людям), но всё же добрались до цели.

Нам оказали помощь, накормили за небольшую плату, а после, по моей просьбе, подвезли до ближайшего городка.

Именно оттуда и началась наша новая жизнь.

Я поправила своё простое, но такое удобное и свободное платье и тряхнула короткими тёмными волосами. Ах, какое, оказывается, блаженство — быть не связанной обязательствами и честью рода.

На Юге простое сословие живёт намного свободнее, чем в столице.

Женщины могут иметь собственность, они могут иметь любимое дело и могут сказать «нет» нелюбимому мужчине.

Ох, если бы это услышал мой