Воскресшая жена младшего принца - Наталья Смеречинская

«Боги, Кори, что это за пятнышко у тебя на лице? Это что, веснушка? У леди не может быть веснушек. Белая, чистая кожа — признак аристократии, а ты выглядишь, как низкородная крестьянка!!! Немедленно надень шляпу и спрячься от солнца!»

И такой была вся моя жизнь в герцогском доме, а потом случился Теодор, и всё покатилось к чертям.

Вейн же оказался отличным братом и никоим образом меня не угнетал, давая свободу в разумных пределах.

Те драгоценности со свадебного платья, что мне чудом удалось сохранить, сослужили нам отличную службу.

За них нам удалось купить билеты на юг, а после открыть небольшую лавку в Лидасе, столице провинции Вентарио.

И тут уж скрытый талант Вейна к торгашеству не подвёл. Он с такой прытью и прозорливостью взялся за дело, что спустя полтора года наша маленькая семья уже хорошо известна в торговых кругах.

Теперь у нас семь лавок по всему Лидасу, и ещё две предприимчивый фиктивный родственник собирается открыть в соседней провинции. Именно об этом он сейчас и договаривался с нашими гостями, пока я благополучно бездельничала под оливковым деревом, поедая свежий, спелый виноград, привезённый щедрыми купцами.

— Спишь? — голос Вейна прервал мои размышления.

Я приоткрыла один глаз (даже не заметила, когда они успели закрыться) и уставилась на него, как ленивая кошка на нагло чирикающего воробья.

— У каждого свои обязанности, — объявила ему и снова потянулась. — Кто-то зарабатывает деньги, а кто-то...

— Их тратит, — усмехнулся Вейн и, схватив рукой ещё один шезлонг (оставленный там для него, между прочим), подтянул его поближе. — И ты со своими неплохо справляешься.

— Я профессионал, — самодовольно фыркнула я, представив, как очередной дорогущий лекарственный ингредиент перебирается из пыльной сумки пустынных охотников за редкостями в мой драгоценный шкаф для экспериментальных снадобий. Ух, не могу дождаться!!

Вейн осуждающе покачал головой и притворно вздохнул:

— Не знаю, как тебя будет содержать семья Кроу. Ты же совсем разоришь их сыночка.

— Что???!!! — я взвилась, едва не соскочив с шезлонга от возмущения. — Да как у тебя язык поворачивается... Стой! Они что, опять помолвочные дары прислали?

— В пятый раз за этот месяц, — иронично хмыкнул Вейн и потянулся за моим виноградом, но я шлёпнула его по руке и пальцем указала на нетронутые мною апельсины. Никогда не любила делиться тем, что считала своим. От этой моей привычки, да ещё и от папочкиных амбиций, всем пришлось пострадать в прошлой жизни.

Ну, предположим, от любви к Теодору я излечилась, но виноградом всё равно не поделюсь.

— Вот же неугомонные. Они совсем стыда не имеют? Уже в пятый раз отшиваем их и их слюнявого сыночка, а они всё никак не успокоятся.

— Что поделать, — философски пожал плечами Вейн и покорно принялся чистить апельсин. — Моя красота и твои деньги совсем затмили им разум.

Я поперхнулась и уставилась на него с недоумением:

— Ты хотел сказать наоборот? Моя красота и твои деньжищи?

Но он лишь покачал головой и неожиданно грустно улыбнулся, а потом искренне произнёс:

— Эх, сестричка, пусть другие не знают, но я-то в курсе, благодаря кому мы имеем такую богатую жизнь сейчас.

Я покраснела и отвернулась, не в силах перенести его полный признательности и обожания взгляд.

Мне было очень стыдно перед ним, и было что скрывать. В такие моменты совесть грызла меня не хуже голодной стаи волков. Ведь на самом деле я забрала у него всё. Любимую службу, положение, семью, возможно, жену или невесту.

Выяснить побольше о Вейне за эти годы я не решалась, так как боялась этим выдать себя, но воображение живо рисовало мне картины счастливой прошлой жизни парня. Из которой я его насильно вырвала.

Но я не любила такие моменты и всеми силами пыталась бороться с муками совести.

Поэтому, чтобы как-то разрядить обстановку и сменить тему, я тряхнула плечами и, повернувшись к Вейну, с улыбкой сказала:

— Хватит об этом. Ты лучше расскажи, какие новые сплетни привезли тебе наши партнёры?

Вейн тоже усмехнулся мне в ответ, принимая моё нежелание говорить о прошлом, и, пожав плечами, весело ответил:

— Да так, ничего особенного, сестрёнка. Всего лишь говорят, что против его величества снова зреет заговор.

Моя бровь скептически поползла вверх:

— В который раз? За последний год это какая попытка? Пятая? Шестая?

Это было правдой.

Слухи циркулировали постоянно, но до тех пор, пока в них не присутствовало имя младшего принца, я была спокойна. Со всем остальным Рафаэль справится.

Я верила в его высочество. Кроме того, папенька мой был тоже не пальцем деланный и ради дочери будет сторожить трон не хуже сторожевой собаки. А с его связями это легче простого. Герцог Рошвальд был самым прославленным интриганом в нашем королевстве, уступая только одному...

Нет, поначалу я со страхом ожидала новостей из столицы, но время шло, Теодор ничего не предпринимал, и сроки бунта из прошлой жизни давно прошли. Так что я начинала верить в благополучный исход этой истории.

Единственное, что меня смущало — я ничего не слышала о помолвке младшего принца, и это было... странно.

Неужели раны Амелины оказались такими серьёзными и Рафаэль всё ещё не представил её двору?

— О, на этот раз всё намного интереснее, — Вейн хитро блеснул глазами, смакуя свежую сплетню, и, разломав похищенный апельсин пополам, протянул часть мне. — Говорят, в этом замешана наследная принцесса. Вскрылись какие-то письма из герцогского дома, и теперь её высочество сидит под замком, а герцог Рошвальд в опале.

Часть апельсина выпала из моих ослабевших пальцев прямо на пыльную плитку двора.

Боги... Началось? Но почему?! Почему именно сейчас?! И почему Дафна?! Чёртово кровожадное чудовище!!!!

— Кори, ты побледнела? Что случилось???

— Все в порядке, — я покачала головой, но голос при этом был севшим. — Что ещё они рассказали, Вейн?

Названый брат нахмурился явно не поверив мне, но все же ответил:

— Ничего конкретного. Так, пару сплетен вскользь. Вроде как принцессе грозит низложение, а семье герцога... Нет, Кори, мне это совсем не нравится! Тебе явно плохо. Хочешь, я отправлю за доктором?

— Не надо, брат, — я поспешила возразить и вымучила из себя улыбку. — Видать, на солнышке