Муж на сдачу - Натаэль Зика

Удивительная вещь — один человек оказывается в полной власти другого. Разве это правильно?

Вздохнув, женщина взяла ножик и примерилась порезать ладонь — для активации нужна была кровь хозяина. При оформлении покупки кровь ей пустил сам продавец — провёл по ладони так быстро, она ничего не успела почувствовать, а тут надо самой.

Зажмурившись, Мариэта взмахнула ножом и ахнула, когда её руку перехватил граф.

— Так ты себе полруки отхватишь, — пробормотал он. — Давай, я. Не бойся, это почти не больно.

С последними словами мужчина сильно сжал её средний пальчик и быстрым движением кольнул мякиш. Сразу же выступила большая рубиновая капля, и Мари стряхнула её на перстень. Жидкость немедленно впиталась, перстень мигнул синим, и погас, внешне снова став обычным, не слишком дорогим, украшением.

Одновременно с перстнем мигнул, но уже красным, ошейник, и граф тихо зашипел.

— Больно? — испугалась Мариэта. — Сейчас сниму! — и потянулась к шее «брата».

Со стороны выглядело так, будто она его обнимает: тонкие руки закинуты на шею, пальцы гладят ошейник, нащупывая защелку.

— Надо вставить камень перстня, там должен быть паз для него, — подсказал мужчина и опустился на колени. — Тебе так удобнее будет.

Действительно, теперь она нашла выемку сразу, приложила перстень, и ошейник развернулся, став полоской.

— Вот и всё, — тихо сказала Мариэта и медленно убрала руки, но в последний момент одну ладошку перехватил Михаэль. Осторожно сжал и, глядя на женщину снизу вверх, поцеловал пострадавший пальчик.

— Что ты делаешь? — Мари собиралась сказать это возмущённо, но голос предательски дрогнул.

— Залечиваю ранку, — ответил мужчина. — Спасибо!

Грах его знает, что это такое!

Мари была сердита. Очень. На себя.

После того, как она сняла ошейник, Михаэль неуловимо изменился. Будто бы стал выше или внезапно стал полностью здоров. Нет, конечно, он остался прежнего роста, а выздоровление шло своим чередом, просто мужчина снова стал свободным. Осознание этого изменило его осанку, взгляд, манеру держаться.

Они перенесли в пристройку соломенный матрас, Мариэта застелила постель, кинула салфетку на неказистый стол, поставила чашку и кувшин с водой. Подумав немного, принесла сменную рубаху и штаны, повесила на крючок у очага свежее полотенце, оглядела помещение. На магические светляки денег не было, поэтому Мари, как и все её соседи, обходилась свечами. Конечно, с ними хлопот больше, надо следить, чтобы не подожгли чего, вовремя снимать нагар и чистить потёки, зато дюжина свечей стоила одну самую мелкую медяшку, а за светляк надо было отдать целую монету.

В колеблющемся на лёгком сквозняке пламени свечи, летняя кухня выглядела немного мрачновато, и женщина решила завтра повесить на окно и дверь занавески, а на пол положить коврик. Всё станет уютнее.

— Ну, вот и управились. Ты не голоден? — почему-то не хотелось уходить.

— Нет, спасибо, — Михаэль прошел по комнате, провёл рукой по столу, — хорошо получилось. Доброй ночи, Марита!

— Тихой ночи, — отозвалась Мариэта. — Дверь лучше закрой или свечку погаси, а то налетят мошки, покусают.

— Непременно, — заверил её Михэ, замерев возле топчана.

Внезапно женщина поняла — да он же ждёт, когда она его оставит, а она, как дурочка, мнется и никак не уйдёт!

Развернувшись, Мариэта выскочила во двор, остановилась, будто забыла, куда шла и с облегчением увидела висящее белье. Оно же высохло уже, надо собрать! Машинально снимая простыни, женщина сама себя ругала.

Единый, что же она творит? Разве можно так смотреть на мужчину? Чужого мужчину, мага, графа! Женатого графа, на минуточку. Что он о ней подумает? Она — честная вдова. За все годы, что она жила с Дерешем и то время, которое провела без него — ни один человек не мог сказать о ней ничего дурного. А тут, стоило появиться этому мужчине, как у неё голова пошла кругом.

Да, ей хочется семью и детей, но дерево надо по себе рубить. Заглядываться на мага — себя не уважать. Она же сбежала только из-за того, чтобы не стать женой такому вот Михаэлю, а прошли жалкие семь лет, и она уже пускает на мага слюни?

Ой, нет! Ей приятно смотреть на этого мужчину, приятно его касаться, а большее… разве такой, как этот граф, посмотрит на Мариэту, как на желанную женщину?

Глупые руки, куда же вы тянетесь? Глупое тело, ты-то чего хочешь? Мы с тобой понятия не имеем, что бывает между мужчиной и женщиной. Вернее, никогда не испытывали этого. Может быть, нам не понравится, может быть, это замечательно, что Дереш не смог или не захотел стать ей мужем в полном смысле этого слова.

Мари замерла, прижимая к груди охапку белья — что же она творит? Как можно обижаться на Дереша, если он спас ее и все время, что Единый им подарил, был внимателен и заботлив?

Заботлив, это верно. Ей не в чем упрекнуть мужа, кроме, как в том, что он относился к ней скорее, как к младшей сестре или дочери, но не как к жене. Но он и не обещал ей большего, а ей этого большего, до появления Михаэля, даже не хотелось!

Женщина прикрыла глаза, вспоминая ощущения от прикосновений к Михаэлю. Нет, так она, вообще не уснёт! Надо думать о чем-то привычном, об обязанностях, делах… А с графом у них всего лишь сделка: она помогает ему, он — помогает ей. Потом каждый пойдёт своей дорогой, и они никогда больше не встретятся.

И внезапно Мариэта рассердилась уже на графа — он специально ведет себя с ней так, что она теряется. Эти прикосновения, голый торс, проникновенный голос… Она не поддастся! Ни за что! А на «покупку» станет смотреть, только как на брата. Три месяца, много — четыре — и она его больше никогда не увидит.

Утром Мари принялась за обычные домашние дела, решив, раз здоровью «брата» ничего больше не угрожает, то нечего водить вокруг него хороводы. Не маленький, сам штаны наденет и позавтракает.

Оставив на столе хлеб, сыр, вареные яйца и пару помидоров, Мариэта накрыла всё чистым полотенцем, повязала передник и отправилась на свой огородик.

Поразительно — всего два дня не заходила, а сорняки уже повылазили!

Удалять молоденькие ростки было жалко до невозможности, но если так оставить, от её грядок через неделю ничего не останется.

Чуть не плача, зельеварка, полола, потом рыхлила.

Пора поливать, земля существенно подсохла, но лучше сделать это на закате. Незаметно увлекшись,