Демоница в залог мира - Марьяша Ришелье

Жар его тела сжигал, поцелуи стали больше походить на клеймо, а руки вытворяли нечто невообразимое. Я металась среди подушек, сама прижимаясь сильней, ближе, пытаясь погасить тот жар, что разгорался внутри.

А после, зарывшись под подушками, прятала красные уши.

— Твой хвост тебя выдал, — рассмеялся Ариан, поглаживая льнущий к нему хвост.

Рука, поглаживая, спустилась туда, откуда хвост рос, заставив подскочить, прикрывшись подушкой и возмущенно-смущенно пыхтя, просверлить взглядом, изучая довольного мага.

— Надеюсь, теперь ни о каком договорном браке речи нет? — спросил он, вновь ловя кисточку хвоста.

— Ну… тут надо подумать, — протянула я, спрятав хитрую улыбку за подушкой.

И, вскрикнув, оказалась подмята под тело мужа, встречаясь с его горящим взглядом.

— О чем подумать? — подушка, разделяющая нас, улетела прочь, а плечо обжег поцелуй. Второй, третий, а хитрый огненный всё смотрел в мои глаза, шепча, что думать тут не о чем, уговаривая, убеждая, и я соглашалась. Раз за разом, пока не заснула на широкой груди Ариана.

14

Вот только пробуждение оказалось совсем не радостным. Грохот, шум, завывания и крик Хмыря.

«Прорыв! Твари изнанки! Да вставай, Ласа! Бежать надо!»

Подскочив, увидела наспех одевающегося Ариана, а на горе над нами бежали темные тени. Твари изнанки выли и рычали. Камни под их лапами осыпались, скатываясь вниз, цепляя другие, запуская обвал.

Быстро одевшись и подхватив Хмыря, была схвачена за руку Арианом, и мы побежали вниз. Вокруг сверкал щит огненного. Но он нам вряд ли поможет. Как не успеем мы и убежать.

Но я бежала, мысленно молясь всем претемным богам. Да и светлым, и огненным с ледяными. Всем, кому только можно, лишь бы унести ноги. Но или я так много грешила, или у богов нашлись дела поинтереснее (может, чаепитие у них, кто этих богов разберет), но мольбы были проигнорированы. Резкий удар, треск щита, падение и потрескавшийся, деформировавшийся щит засыпало камнями. Мы оказались зажаты под завалами камней, а сверху раздавалось рычание и топот.

— Ну нас хотя бы не сожрут, — икнула я.

Мы лежали прижатые друг к другу, а сверху в нескольких сантиметрах от нас сверкал еле держащийся огненный щит. Ариан вливал в щит магию, по виску его стекала капля пота, татуировки на руках горели, но было ясно, что даже так резерв у него не бесконечный.

Накрыла сверху нас и своим щитом, надеясь, что найдут нас раньше, чем вес камней победит магию.

«Зато раздавит! Мы тут все умрем! А я говорил на море надо! На море! Там гор нет!» — верещал Хмырь, вращая дикими глазами. Шерсть его стояла дыбом, а острые когти вцепились в мою одежду.

— Зато сожрут тех, кто будет пытаться нас спасти, — процедил сквозь зубы Ариан.

Голос его был глухим и хриплым. Дернувшись, извернулась, осматривая его. И побледнела, видя, как его рубашка на боку пропиталась кровью.

— Всё в порядке. Я не умру. Уж точно не теперь, — скривил губы в болезненной улыбке он.

— Если умрешь, я некромантам твое тело отдам, заставлю воскресить и сама убью, — шепнула я, прикрыв глаза, прогоняя в памяти лекарские заклинания, нужно что-то, что хотя бы остановит кровь. И, приложив руку к его боку, зашептала заклинание, заранее предупредив, — Я не лекарь, если там вырастет что-то не то, сам виноват.

Ариан лишь хмыкнул, ничего не ответив. Но время шло, топот и рык наверху давно прекратились, а нас вытаскивать всё не торопились. Щит Ариана стал совсем бледным, как и его состояние — совсем плохим. Глаза его все медленнее открывались, дыхание было настолько тихим, что я лежала, вслушиваясь в каждый вдох.

Когда нас найдут, будет поздно. Мозг лихорадочно продумывал варианты спасения, но не находил. Было страшно. Не за себя. Я боялась, что умрет он.

Даже Хмырь тихо лежал, свернувшись клубочком и слегка подрагивая.

Хмырь!

Даже дышать прекратила, понимая, что шанс есть. Но тогда я больше никогда не увижу Хмыря…

— Хмырь, — позвала тихо.

«Слышал. Я понял. Давай.» — ответил он.

— Уверен? — всхлипнув, спросила я, поглаживая теплую шерсть друга.

«Я же дух-хранитель. Что мне делать, когда вы оба помрете? Вонять же будете», — тихо рассмеялся он, замурлыкав под моей рукой.

Рассмеялась, утерев слезы и взглянув на вырубившегося Ариана.

— Я буду по тебе скучать. И обязательно призову вновь! Только попробуй не явиться, — шмыгнула носом, начиная вязь заклинаний.

Развоплотить его. Отвязать от себя. Отпустить. А на остатках магии он найдёт Индиру, Йена или Кристофа и приведет сюда. Покажет, где искать.

По мере того, как заклинание формировалось, из глаз всё сильнее текли слезы. Было больно. Лучший друг. Часть души. Отвязать значит отпустить навсегда. Развоплощенные духи не возвращались. Это было невозможно. И мы оба это понимали.

Перед глазами всё расплывалось, когда я в последний раз сжала пушистый комок, прижимая к себе, чувствуя, как острые когти вцепляются в руку, прижимается и трется наглая кошачья мордочка, и мурлычет прощаясь. А потом он исчез.

Обняв бессознательного Ариана, ревела, размазывая сопли и слезы по его рубашке, понимая, что мой щит удержит тоже совсем недолго. Значительная доля магии ушла на ритуал. Хмырь сможет позвать на помощь, в это я верила точно. Но успеют ли они нам помочь? Кто знает, может, там всё ещё идёт сражение с тварями, и сюда не добраться. Или так много жертв, что всем просто будет не до нас. Не до маленького духа, взывающего о помощи.

Когда мой щит затрещал и камни просели ниже, обняла Ариана, вжимая голову в плечи и зажмурив глаза. Резерв был уже пуст. Татуировки на костяшках погасли и вовсе, что значило лишь одно. Магии больше нет. Пусто. Жечь дальше, значит тратить жизнь. Но выбора не было. И я жгла, глотая слезы, понимая, что сейчас я потеряю сознание и больше не очнусь. Нас раздавит. Когда всё только могло по-настоящему стать хорошо.

А когда сверху раздался громкий рык и грохот, надежда пропала совсем. Если тут твари