Княжна-попаданка. Между Русью и Степью - Александра Каплунова

я позволила себе легкую улыбку и робко (насколько то мне позволял характер) глянула на оглана. Ровно так, чтобы это выглядело так, что мне вроде как и хочется робость проявить, но получается с трудом. — Как и мы все.

Арслан усмехнулся, наблюдая за нашим словесным поединком:

— Интересно видеть, как быстро вы находите общий язык, — он перевел взгляд на Лейлу. Та состроила лицо преданное и покаянное. — Но мне не нравится, когда в моем доме говорят о других правителях без должного уважения. Князь Ярослав — мой союзник, и его дочь вскоре станет моей женой.

Лейла низко склонилась, даже волосами пола коснулась. Вон, какая гибкая.

— Прошу прощения, мой господин. Я не хотела проявить неуважение.

— Не мне ты должна приносить извинения, — отрезал Арслан. Лейла от того едва заметно дрогнула. А я едва не заулыбалась еще шире.

Конечно, как же она передо мной извиняться станет?

Но Лейла, стоит отдать ей должное, все же выпрямилась с достоинством. На меня воззрилась, воздуха в грудь набрала и тембром своим любвеобильным слащавым выдала мне извинение:

— Прошу простить меня, княжна. В своей любви к моему оглану и этому дому я забылась. Я не желала задеть честь твоего отца.

Ой, поглядите на нее. Сама вон зубами скрежетать готова, но держится.

— Конечно, — я кивнула все с той же покладистой улыбкой. — В новом доме всегда непросто привыкнуть к чужим обычаям. Я понимаю твое беспокойство.

Арслан снова осмотрел комнату, задержав взгляд на разбитой вазе и разбросанных подушках:

— Айбике, я жду, что к моему возвращению здесь будет порядок. И в обстановке, — он многозначительно посмотрел на Лейлу, — и в умах.

— Да, мой господин, — Айбике тоже низко поклонилась.

Ну все, похоже, конфликт исчерпан.

И будто бы услышав эту мою мысль. Будто бы снова желая спровоцировать своих наложниц, оглан выдал:

— Завтра поедем на изумрудное озеро. Подготовьтесь.

По гарему расползлось странным шепотом. Чего это они так взволновались?

Глава 19

Остаток дня прошел относительно спокойно. После ухода оглана я не стала и дальше выяснять отношения. Серпентарию необходимо было дать время нашипеться и успокоиться. Кому нужно — уже сделали свои выводы.

В этой истории меня волновало лишь то, что станет делать Айбике. Я уповала на ум этой женщины (не зря ж она заправляет гаремом?). А вот с Лейлой стало все окончательно понятно. Она просто так оглана не отпустит. Понять бы еще мысли остальных фавориток, но те пока сидели тихонько.

Когда оглан удалился, я тоже отправилась в свои покои. Ну… не совсем свои. Те, что отняли у Малики в мою пользу. И казалось мне, что это сделали с ней в какое-то особое назидание.

Ну, или просто из вредности.

Впрочем, сегодня она должна была ко мне явиться на чаепитие, по крайней мере приглашение ей мое передали. А пока что я наблюдала, как Весняна все пыталась увещевать Любаву, что госпоже надобно начинать носить здешние наряды. Такие, как полагается жене оглана.

— Не жене, а наложнице, ты хотела сказать? — фырчала на нее Любава, совершенно не стесняясь и ядовитого тона, и пренебрежения. Похоже, по должностной лестнице они были вполне себе на равных, особливо после того, как я сама Любаву к себе приставила.

— Мы нонче на землях самого Золотого Хана! — не унималась моя вечно охающая помощница.

— А вот и нет! — Любава стояла на своем. — На границе мы! А коли бы и в самом сердце земель ордынских были, княжна наша — русская! И светлый оглан знал, кого в жены зовет! Нечего ее в местных превращать! Чтобы жену с наложницей путали?!

Я в их перебранку не вмешивалась, сидела у окна и карябала пером на листе тонкой бересты местное управленческую схему. Карандаша или ручки мне очень не хватало. И это еще хорошо, что ручки княжны помнили, как этим орудием экзекуторским пользоваться. Сама бы я точно все замарала чернилами.

Картина пока выходила весьма смазанной. Во главе, само собой, стоял оглан. Себя я пока скромненько пририсовала на ступенечку ниже него самого. Дальше его подчиненные мужики, эти меня пока интересовали мало, то другой цех — воинство. Мне ж нужен был местный, домашний. С хозяйственными распределениями, кто за что отвечает.

— Любава, — позвала я, рукой махнув.

Та тут же отложила свои препирательства с Весняной и поспешила ко мне.

— Да, госпожа?

— Ты грамоте обучена? — я задумчиво поглядела на нее. Любава голову опустила и покраснела.

— Из чернавок она, какая ей грамота? — фыркнула Весняна. Ага, вот это тоже интересно. А сама охальщица, значит, может быть и из младшей знати. Вон с каким презрением сказала.

Я на Весняну глянула красноречиво, та вернулась к своим делам — снова стала разбирать сундуки.

— Тогда просто запоминать будешь, — я снова покосилась на Весняну. Ох, не хотелось мне, чтобы она все это слышала. — Весняна, скоро должна Малика подойти. Сходи, распорядись насчет напитков.

И пусть бы и было очевидно, что я ее выпроваживаю, но лучше так, чем она уши греть будет.

— Смотри, — я подозвала Любаву к своим записям, когда Весняна вышла с кислой миной. — Я хочу расписать, кто в подворье за что отвечает. И кто на деле за что решения принимает.

— Надобно выяснить? — поняла она меня тут же. Я кивнула.

— Только не слишком очевидно. И нужно именно кто на деле что делает, а не по должности, понимаешь?

Судя по взгляду, Любава понимала прекрасно.

— И еще найди Салейко. Она из тех служанок, что мне Лейла переуступила. Познакомься, вам нужно будет работать бок о бок. Думаю, вы общий язык быстро найдете.

— Хорошо, госпожа. Все сделаю.

— Но за Салейко приглядывай, — задумчиво протянула я.

Лейла могла оказаться хитрее. Или Айбике. И если Любава еще была из своих (хотя я дала себе зарок и к ней приглядеться получше), то вот местных лучше перепроверить. — Она кажется обиженной на оглановых фавориток. Особенно на Лейлу, но как знать, не подстроено ли это.

— Понимаю, — Любава кивнула и улыбнулась. — Коли хотите, и меня проверяйте, я готова верность доказывать.

Я усмехнулась. Прозорливая. Такое мне нравится.

— Проверю, — я не стала уклоняться и лукавить.

Сама ж невольно