Будущее вместо настоящего - Katherine Angel

Глава 15

Рассказать вам, как выглядит безвыходность?

Это когда ты позволяешь своей матери выбирать тебе свадебное платье, потому что тебе абсолютно плевать на него. Когда твоя будущая свекровь щебечет вокруг тебя, насколько ты прекрасная, а тебе ничего не остаётся, кроме как кивать, с потухшим взглядом. На каждое их: "за любовь", ты мысленно отвечаешь: "надеюсь я умру прежде, чем все это закончится". А на любое проявление внимание от будущего мужа, отвечаешь только зазубренными фразами по типу: "спасибо", "мне очень приятно".

Моя жизнь превратилась из полной разноцветных мечтаний в потускневшую рутину, лишенную всякого смысла. Всё вокруг перестало иметь значение, кроме свадьбы. Той самой, которую я уже терпеть не могу. Почему "уже"? Я никогда её не любила и не желала. Это была вынужденная мера, за которую я сейчас расплачиваюсь. А ведь сегодня мой день рождения. Праздник, на котором я должна сверкать, как бриллиант, и широко улыбаться, словно у меня не болит челюсть. Но вместо этого, я сижу на кухне, вместе с мамой, которая, взяв небольшой отпуск, засела на кухне.

— Сегодня придёт Вадим и его семья, Алиса! — весело тараторила она, намеренно игнорируя моё совершенно безрадостное состояние. В первые дни мама пыталась меня отговорить, убеждала, что деньги мы сможем найти и без таких крайних мер, но потом смирилась, и даже вошла во вкус. — Я все думаю, что мы подадим к столу? Есть идеи?

— Мышьяк. — отвечаю безразлично, водя кончиком пальца по экрану телефона, на который без остановки приходят сообщения с поздравлениями.

— Его я рассчитывала подать на десерт, — поджала мама губы, — А как основное блюдо?

— Не знаю мам, мне все равно!

Выбегаю из кухни, прямо в свою комнату.

Спросите, как выглядит мой жених?

Он, безусловно, хорош собой. Правильные черты, дорогой костюм, уверенная осанка — всё на месте, всё как надо. Но в нём нет ни тепла Влада, ни той опасной глубины, что я вижу в Александре. Он меньше каждого из них. Не ростом — тут как раз всё в порядке. А чем-то другим. Тем, что не измеряется сантиметрами. И от этого моё хрупкое сердце трещит по швам — тихо, почти неслышно, но с каждым днём всё глубже.

Особенно после последнего скандала с моим парнем. Бывшим парнем. Слова Влада — про то, что я корыстная и меркантильная, — до сих пор бьются в голове, как птица в стекло. Раз за разом. И каждый раз больно так, что хочется лезть на потолок. Я не сказала ему. Не успела. Не нашла ни минуты, ни слов, ни смелости. Он так и не узнал, ради чего я всё это сделала. Хуже всего то, что он не узнал, как сильно я его люблю. Просто не успел узнать.

А моя последняя фраза, брошенная на прощание, до сих пор оставляет сухость во рту и тошноту в желудке:

— Прости. Но в данный момент я должна выбирать будущее вместо настоящего.

Вадим — моё будущее. Моё обеспеченное, безбедное, стерильно-чистое будущее. То самое, в котором я буду сидеть в запертой клетке с незнакомым человеком, которого не знаю и знать не хочу. Мне тошно от взглядов, которые он бросает на меня. Что-то между страстью и неловкостью — будто он ещё не решил, привлекает ли его моё тело настолько, чтобы взять меня в жёны. Будто он всё ещё взвешивает, стоит ли делать этот шаг. Я его не виню. Честно. Будь моя воля — ноги бы моей не было на этой свадьбе. Но у судьбы, видимо, другие планы. Свои, продуманные, с прицелом на что-то, чего я никогда не увижу.

Что ж. Если мне уготовано стать чьей-то рабыней — только чтобы спасти родственников, — я не против. Я справлюсь. Я всё выдержу. Вопрос лишь в том, останется ли во мне что-то живое к тому моменту, когда всё это закончится. И, если честно, я боюсь, что ответ мне не понравится.

Женю отправили в Германию. Она уже идёт на поправку — не настолько, чтобы вернуться, но достаточно, чтобы звонить и ругать меня по видеосвязи. Я впервые видела её такой: заботливой и нервной одновременно. Наверное, это плоды психотерапии. Или того, что она наконец вырвалась из отношений, в которых её медленно убивали.

Оказалось, Станислав был прав. На её теле жили шрамы — маленькие, круглые, от затушенных сигарет. Я не спрашивала, как она согласилась на такое. Не потому, что не хотела знать. Потому что боялась, что она расскажет. Врачи говорят, что со временем это уйдёт. Шрамы — да. А то, что под ними, — не знаю. Семья Вадима платит большие деньги за её лечение. Не знаю, чем они руководствуются — совестью, расчётом или просто желанием выглядеть прилично. Но я благодарна. Хотя бы за это.

Кстати, от Станислава тоже ничего не слышно. О Колесникове я вообще молчу — он исчез с радаров так, будто его никогда и не было. Не знаю, где эти двое. И, честно говоря, они последние, о ком я сейчас думаю.

Мне даже плевать на Алекса, который так же перестал выходить на связь, окончательно потеряв всякий интерес ко мне. Я дважды видела его в компании с Илоной — она просто расцветала рядом с ним, как цветок, которому наконец дали свет. Мне не больно. По крайней мере, не так, как от потери Влада. Но Александр был моей единственной надеждой. И грустно, что именно его я потеряла первым. Раньше, чем успела понять, был ли он вообще моим.

Бизнес бабушки пошёл ввысь. Скачок, прорыв, небывалый рост — называйте как хотите. Главное, что теперь я снова любимая внучка. Она звонит, она заходит, она приносит пироги и спрашивает, как мои дела, — заботливо, ласково, с той самой улыбкой, которой она умеет убеждать всех вокруг, что она добрая бабушка. Наши отношения налаживаются. Нагло, цинично, с полным игнорированием боли в моих глазах. Ей абсолютно плевать, как я себя чувствую. Ей плевать, что я не сплю