Будущее вместо настоящего - Katherine Angel

Он просто исчез. Вновь. Как исчезал всегда, когда становился мне нужен. А может, ему никогда и не было интересно. Может, для него это было просто ещё одно утро, ещё одна девушка, ещё один номер, который он покинет раньше, чем она проснётся.

— Алиса? — Влад мягко поворачивает моё лицо к себе, заглядывая в глаза настолько преданно, что мне хочется влепить себе пощёчину, — Ты выглядишь как призрак, принцесса. Расскажи мне.

— Ты же знаешь, нет ничего, с чем я не смогла бы справиться. — уверяю парня, подстраиваясь под его руки, которые обвили мою талию и прижали к сильному телу; ненужные воспоминания всплыли сами по себе, но я оттолкнула их, буквально вырвала с кожей, — Я лучше пойду, немного выйду и развеюсь. Нет ничего лучше, чем убирать грязные тарелки за нашими богатенькими посетителями.

Глава 13

Деньги решают все. Абсолютно.

За деньги не купишь здоровья? Чушь. Если бы за них невозможно было купить здоровье, то больницы были бы бесплатные. Лекарства бы раздавали на улице без оплаты. Но такого нет. Даже обычные препараты стоят бешенных денег. Все операции делаются за баснословные суммы. И каков отсюда вывод? Деньги очень важны, если вы хотите сохранить своей тело.

А может за них не купить счастья? Это говорят те люди, у которых их нет. Они утешают себя этой фразой. Но так же это говорят и те, у кого неприлично много денег. Они достигли того, чего желали больше всего и остановились. Именно поэтому важно никогда не переставать совершенствоваться. Всегда стремиться к большему. Не останавливаться после достижения целей. Счастье можно купить за деньги. В этом я уверена. Это ли не счастье, когда после трудного дня тебе захотелось полететь на Мальдивы, и ты полетел туда. Возможно это слегка меркантильно звучит, но я говорю правду.

Даже свободу покупают за деньги. Имеешь их в большом количестве и ты волен делать что хочешь. Даже полиция не смеет трогать тебя. Видя тебя они с широкими улыбками уступают место, или же ретируются, дабы не попасться тебе на глаза. У тебя нет никаких ограничений. Но к чему приводит эта безнаказанность? К ужасным последствиям.

Человек становится неуправляемым, если его не держать в узде. Он творит ужасные вещи и совсем не боится расплаты. Продолжает совершать грязные дела, чувствуя себя повелителем вселенной. Но никогда не стоит забывать, что на каждого такого человека, есть сила, способная усмирить его.

*** Алекс входит небрежной, почти ленивой походкой. Так ходят люди, которым некуда спешить, — потому что весь мир и без того подождёт. Скучающее выражение лица, расслабленные плечи, руки в карманах. Он оглядывает всех присутствующих медленно, без интереса, как оглядывают мебель в чужой комнате. Его взгляд скользит по охранникам, по Колесникову, по Жене, сжавшейся на полу. И задерживается на мне.

Дольше, чем на остальных. Заметно дольше. Я чувствую этот взгляд кожей — он проходит по лицу, по волосам, спускается ниже, и я почти физически ощущаю, как он сканирует мою истерзанную шею. Он смотрит туда всего секунду — но этой секунды достаточно. Что-то в его лице меняется. Неуловимо. Уголок губ, линия брови, тень в глазах. А потом интерес пропадает. Просто исчезает, как будто кто-то задул свечу. Он отводит взгляд, вперив его в Колесникова.

Он один. Один против четверых вооружённых мужчин. У одного из них пистолет, у другого — дубинка, у третьего — что-то, что я даже не хочу рассматривать. Соотношение не в его пользу. Совсем не в его пользу.

Но почему-то именно он выглядит здесь хозяином.

Колесников — при всём своём костюме, при всей своей власти, при всей своей улыбке — на его фоне кажется мелким. Охранники — просто фоном. Даже воздух в амбаре будто стал плотнее, тяжелее, будто его придавило чьим-то присутствием. Алекс стоит посреди этого пространства, расслабленный и скучающий, и от него исходит что-то такое, от чего хочется отступить на шаг. Не потому, что он угрожает. А потому, что он вообще не считает нужным угрожать. Ему это не нужно. Он и без этого страшнее всех, кто здесь есть.

— Какой неожиданный поворот событий, — голос Алекса напоминает лёд, настолько холодный, что даже на расстоянии мне стало холодно.

Мои глаза спешат покинуть свою обитель, когда уши слышат русскую речь. Я помнила, что в ту ночь он говорил на моём родном языке, но сваливала все на разыгравшуюся пьяную фантазию. Однако, оказывается, что я не была идиоткой, а есть идиотка. Даже глупо, что я могла предположить, будто он не будет знать русского. Держа в руках половину мира, он обязан знать языки. Особенно русский. После английского и китайского он первый, который идёт в списке международных.

— Кто ты, блядь, такой? — весьма невежливо спрашивает Григорий, не скрывая своего недовольства. А потом в его глазах загорается узнаваемость, — Это ведь с тобой мы встречались в отеле, где работает эта шлюха? Я помню тебя.

Алекс медленно подходит ближе к нему, но путь ему преграждает один из охранников — тот самый, напыщенный, с ружьём наперевес. Он показательно берётся за ствол, перехватывает его поудобнее и ухмыляется. Угрожающе. Так, как умеют только люди, которые впервые в жизни почувствовали власть и теперь не знают, куда её девать.

Наверное, так выглядит ребёнок, решивший покачать права. Он ниже Алекса. Щуплый. Плечи узкие, шея тонкая, но гонору столько, будто перед нами сам Хабиб Нурмагомедов. Смешно. Если бы не было так страшно.

— Убери от меня свою игрушку, — говорит Александр. Голос его звучит почти дружелюбно. Почти. Как совет, который дают из лучших побуждений. — Иначе можешь пораниться.

Это угроза. Открытая, чистая, без единого намёка на иносказание. Настолько очевидная, что охранник сначала тушуется, замирает и переводиь взгляд на своих — ищет поддержки. Но никто не спешит ничего сказать. Все лишь смотрят. И тогда он выпрямляется — резко, будто проглотил аршин, — и достаёт из кобуры пистолет.

Я прижимаю руки ко рту. Страх, который и без того не отпускал меня ни на секунду, удваивается. Утраивается. Растёт где-то внутри, подступает к горлу, мешает дышать. Алекс не может пострадать. Он не может. Он всегда знает, что делает. У него есть запасной план.