В розовом-розовом замке… - Маруся Хмельная

Поняв его правильно, принц сказал:

— Ладно, не хочешь говорить об этом, поговорим о сегодняшнем происшествии. Зефир, ты же умный кот, — начал принц.

Конечно, умный. Потому что не кот. Продолжай, принц.

— Как умный кот, ты должен понимать, что я — опытный наездник.

Допустим, и что? С коня упасть не можешь? Да запросто!

— А опытный наездник всегда сам, понимаешь, лично, проверят своё седло! — сообщил Горецветик.

Зло моё бесцельное, а слуги тебе на какой ляд? Они же с вечера всё проверили, почистили, подтянули! Чего сам полез, опытный ты наш?

Фантом демонстративно фыркнул и пошёл к выходу. Подумаешь, подпруги сгрызли! Может, это не он? Ты сначала докажи.

— В замке есть крысы, но они, как Ирис, совершенно безвредные, — продолжал Горецветик. — Мыши, кстати, тоже. А вот один самоуверенный и самодостаточный кот…

Фантом остановился. Да, он самоуверенный, самодостаточный и вообще крутой. Не получилось с седлом? Жаль, принцу не повезло, так бы его все пожалели. Но теперь Фантом не будет с ним церемониться — обнаглел вообще, котов собаками таскает!

— Я на тебя не сержусь. Понимаю, ты ревнуешь Розочку, считаешь её своей, она же для тебя любимая хозяйка. Но давай договоримся — ты мне не пакостишь сейчас, я тебе не мщу после свадьбы.

Фантом сморщился, зашипел, повернулся задом и стал демонстративно загребать лапами в сторону принца. Видал я твои договоры, знаешь где?

— И не вздумай написать мне в сапоги, — предупредил Горецветик.

Зря он это сказал. Большего оскорбления нельзя было придумать. Он, Фантом, будет пакостить, как тупорылый котёнок? Всё, принц, ты сам напросился. Месть будет ужасна. Не кровью, не болью, а тем, чего ты меньше всего ожидаешь!

За дверью нервно суетилась взволнованная Лили:

— Зачем он тебя звал? Рассказывай скорее!

— Лили, когда принц отправил тебя за мной, он очень ругался?

— Ругался? Нет. Вовсе нет. Он смеялся. Сказал: Лили, бегом, принеси ко мне своего Зефира. Ах, было так приятно, что принц видит в нас пару. Вы говорили обо мне, да?

Как объяснить дурочке, что кот и собака не могут стать парой ни при каких обстоятельствах? Что она — пустоголовая, раскрашенная, бантово-тряпочная глупая псина? Что в самом страшном своём сне Фантому не приснится быть влюблённым в Лили? Только не в Лили! Не в Лили…

Фантом всегда был честен с самим собой. Он мог себе нравиться или нет, ругать себя за глупость, неправильный расчёт, излишнюю жадность или спешку, но никогда себе не врал. Ему не нужна Лили. Ни Лили и никто другой. Потому, что ему нужна…

Как сложно, оказывается, будучи наполовину человеком, быть откровенным. Даже в мыслях, которые не слышит никто, кроме тебя.

Лили заметила его задумчивость:

— Зефиркин, золотко, что с тобой? На тебе лица нет. И глаза…

— Что не так с моими глазами? — недовольно пробурчал Фантом.

— Они не здесь.

— Хм. А где? На спине?

— Нет. Где-то очень-очень далеко, в другом месте, может быть, даже в другой жизни, — тихо ответила Лили.

Хватит! Пора объясниться! Но осторожно, так, чтобы не ранить её, пусть и глупую, но влюблённую душу. Теперь, когда Фантом признал, что тоже влюблён, ему не хотелось издеваться над бедной Лили.

— Лили… Я должен тебе признаться, — начал он.

— В чём?

Откуда он знает, в чём? В том, что на самом деле он не муси-пусичный котик Зефир, а злобный, жестокий, не знающий пощады Фантом. В том, что он хотел её утопить, что любовь Лили надоела ему до судорог в лапах, что он её использовал, и не раз.

— Я женат, — выдохнул Фантом.

От неожиданности Лили плюхнулась на попу. Юбка, на этот раз цвета спелого апельсина скрещённого с петрушкой, растеклась вокруг частыми складками, бусы на шее печально звякнули.

— О, мой благородный герой. Я знала, я чувствовала, что ты скрываешь какую-то тайну! — всхлипнула Лили.

Она достала из кармана надушенный платок, весь в кружевах и рюшах, вытерла чёрную пуговку носа.

— Котя… Прости мою бестактность. Твоя жена тебя любит?

Фантом уверил, что жена любит его больше жизни, больше колбасных шкурок и жирных хрящиков. Сейчас её нет рядом, но он уверен, что каждое утро она начинает мыслями о нём, своём любимом и единственном супруге. Они познакомились ещё котятами и провели детство в одной песочнице, помогая друг другу рыть ямки, а потом закапывать там некоторые кошачьи секреты. Фантом не мог признаться Лили раньше, ведь она так прекрасна и соблазнительна!

Кружевной платочек сегодня пользовался спросом. Лили слушала, кивала, вытирала слёзы умиления.

— У вас есть дети? — спросила она.

— Да.

— Ах, Зефир, я представляю, какие милые у тебя малыши! Белые, пушистые, ласковые снежные комочки! Сколько их?

Какую цифру назвать, чтобы Лили отстала от него окончательно?

— Двенадцать, — ляпнул Фантом.

Лили посмотрела на него с уважением:

— Зефир, я всегда знала, что ты — настоящий мужчина. Но чтобы до такой степени!

И опять залилась слезами. Фантом помог ей забраться под высокий комод — Лили пожелала плакать в уединении, и пошёл за Ирисом. Пусть успокаивает даму, ему всё равно нечем заняться.

Вопрос, почему он вдруг пожалел Лили, так и оставался открытым. Неужели Фантом-человек перебарывает Фантома-Фантома? Остаётся надеяться, что наваждение скоро пройдёт: Фантом-человек ему категорически не нравился. Слабый какой-то и сентиментальный.

Спать Фантом демонстративно лёг у камина. Усталая после охоты Розочка немного его поуговаривала и заснула, сегодня Ирис не мешал ей своей суетой — он остался возле Лили, утешать её и рассказывать на ночь добрые сказки. Когда Розочка равномерно засопела, Фантом тихо, так, что не скрипнула не одна пружина, запрыгнул на кровать.

Розочка спала на спине, её мягкие, нежные ладони были раскинуты в разные стороны. Фантом забрался под руку, немного повозился, пока она, во сне, не провела рукой по его шерсти. Мур-р… как приятно.

Он приподнялся: окинул красивое и безмятежное личико Розочки и её тело взглядом. Волнующие изгибы женской фигуры, в вырез ночной сорочки норовила высунуться белая нежная девичья грудь.

Ну почему, почему он не человек! Ведь он человек, мужчина, он это знает, чувствует! Почему ему приходится получать ласки девушки, находясь в дурацком теле кота?

Какие у его любви красивые пальцы. Ровные, длинные, с миндалевидными кроткими ногтями. Фантом, мурлыча, потёрся о ладонь.

Розочка открыла глаза.

Фантом замер. В широких складках пышного одеяла его было сложно заметить. Розочка села, поправила на себе рубашку, ещё раз огляделась и, наконец, улеглась. Она переворачивалась с бок на бок, вздыхала, пару раз вставала попить воды. Фантом вдохнул