Путеводная душа - Опал Рейн

— Есть ли способ вернуться обратно? — спросила Рэйвин, глядя на машины.

— В теории — да, — ответил отец, глядя на светящийся магический шар, информирующий его о ее уровне питательных веществ. — Но мы также не можем. Портальный камень, который мы использовали, был последним из тех, что у нас оставались, так как все остальные были переоборудованы для питания города. Он был слаб, и он иссяк в тот самый момент, когда они открыли портал к тебе — вот почему он так быстро закрылся. К счастью, он успел переправить к тебе солдат. Сикран потребовал, чтобы они взяли его с собой, и не принимал отказа.

— Он любит тебя, Рэйвин, — добавила мать.

Все они знали, что она имела в виду платоническую любовь.

— Видела бы ты, как он угрожал другим членам совета, — тепло усмехнулся отец. — Сказал, что умрет, лишь бы вернуть тебя домой. Как кто-либо мог отказать в таком заявлении?

Рэйвин перестала слушать; все, что она услышала, — это то, что она не может вернуться. Ее дыхание со свистом входило и выходило, словно лезвие, желающее разрезать ее надвое.

Мать положила руку ей на лоб, словно проверяя, нет ли у нее жара. Какой в этом был смысл, если отец уже проводил медицинский осмотр?

Не встречаясь с ней взглядом, она изучала лицо дочери.

До Рэйвин дошло, что они не поняли, что она может видеть. Как ни странно, ей не хотелось им об этом говорить.

Это было личное, дар от Мериха, и она боялась, что если заговорит об этом, то он исчезнет. Это было все, что у нее сейчас оставалось от него, и это давало ей надежду, что он по крайней мере жив.

Что он найдет способ прийти к ней.

Я всегда буду забирать его обратно, — провозгласил он однажды. Значило ли это, что он дал его ей как обещание?

Зачем ему делать такую глупость? Как он сможет прийти к ней, если не будет видеть опасностей, с которыми столкнется? Ему придется путешествовать через Покров и в замок Джабеза без него.

— Что случилось? — спросила мать, и Рэйвин подняла на нее глаза.

У ее матери были волнистые волосы, в то время как тугие кудряшки-спиральки она унаследовала от отца. У нее были нос и губы матери, но карий цвет глаз отца, его округлая челюсть и щеки. Оба были высокими, оба относительно худыми.

— Я оставила кое-кого позади, — всхлипнула Рэйвин. — Того, кто должен был прийти сюда со мной. Я обещала ему, и он — единственная причина, по которой я сейчас здесь, и все же Сикран просто позволил оставить его. Когда я спорила с ним, он не смог увидеть дальше его… его…

Лица. Сикран, ужасный лицемер, не смог разглядеть ничего за медвежьим черепом и рогами Мериха.

О, святая Позолоченная Дева, как она должна была сказать родителям, что влюбилась в монстра? В Сумеречного Странника — нечто совершенно им неизвестное.

— Я обещала ему, что наши люди не нападут на него, а они отрубили ему гребаную голову!

Оба ее родителя ахнули, но ей было плевать, что она выругалась — хотя здесь это слово было немного другим, немного хуже. Она сделала все возможное, чтобы перевести самое близкое по значению ругательство.

— Рэйвин, — прошептала мать.

— С ней все в порядке! — крикнул отец, хлопнув в ладоши, чтобы завершить заклинание. — Она в полном порядке. Все ее жизненные показатели в норме как никогда; она просто ведет себя незрело без всякой причины. Это у нее от твоей родни.

— Прошу прощения, — усмехнулась мать, прищурив на него глаза. — Это ты позволял ей бунтовать, когда она была подростком, водил ее на окраины города, чтобы посмотреть за пределы барьера.

— Это ты всегда проводила безумные эксперименты, — парировал отец. — По крайней мере, я продвигаюсь в своей работе осторожно, а не игнорирую всеобщие опасения.

Как раз когда они собирались с любовью попререкаться, Рэйвин села между ними.

— Просто отвезите меня домой, — она мечтала полежать в собственной кровати много земных месяцев, а теперь ей хотелось порыдать на ней. — Я хочу побыть одна.

Что бы они ни думали, на самом деле она сдерживала худшую часть своего отчаяния. Ей хотелось позволить себе взорваться, вымотаться, а когда она закончит с осознанием произошедшего, найти решение.

Потому что решение должно было быть.

Глава 40

Как выяснила Рэйвин, решения не было.

Ей даже не пришлось тратить много времени, чтобы это понять.

Проплакав несколько часов, а затем запихнув в себя еду, по которой так скучала, в качестве механизма самоуспокоения, она не могла уснуть. Уставшая, раздраженная и просто физически неспособная выдавить из себя еще хоть одну слезинку, словно она вся иссохла, она заставила себя действовать.

Было сомнительно, что ее одержимый разум позволит ей уснуть, даже если она попытается. Когда она настраивалась на что-то, у нее была ужасно вредная привычка не заботиться о себе, пока она не закончит начатое.

Сикран уже не раз приносил ее домой после того, как она падала в обморок.

Итак, с этой решимостью в голове, она двинулась в путь.

Она прошагала через центральное дерево и постучала в дверь кабинета Торилла. Не получив ответа, она спустилась по спиральному главному коридору центрального дерева и постучала в его входную дверь!

Солнца уже зашли, но ей было плевать, что на дворе глубокая ночь.

Когда дверь открыла незнакомка, женщина выглядела испуганной. Рэйвин ломилась не в тот дом; ей нужно было пройти на два дома дальше. Честно говоря, это сделало ее только агрессивнее.

Возможно, поведение Мериха передалось ей. В данный момент она была этому даже рада; ей хотелось быть большой, как он, массивной и внушительной, пугая людей, чтобы они дали ей то, что она хочет.

Когда Торилл открыл дверь, ее встретило одно из лиц, которые были на Земле, чтобы спасти ее. Однако это был не тот, кто протолкнул ее через портал. Она прищурилась на него, весьма злая из-за того, что он был отчасти виноват в том, что ей не удалось забрать Мериха.

— Рэйвин, дитя мое, — пробормотал он дрожащим, старческим голосом. Ему было почти семьдесят пять лет, и морщины соответствовали всем его мудрым годам. Хотя он не носил бороды, ему нравилось подкручивать свои длинные усы. — Середина ночи. Что т…

— Как нам открыть портал обратно на Землю? — ей хотелось бы сказать, что она спросила, но на самом деле это было требование. Она также протиснулась мимо него в его дом.

Он нахмурил свои