Путеводная душа - Опал Рейн

он, отбрасывая ее руки и поднимаясь на ноги. Отвращение исказило его красивые, резкие черты. — Ты влюбилась в это… в эту тварь? У него вместо лица был череп, Рэйвин! Череп!

— Я знаю! Я знаю, как он выглядел, — она сжала и разжала кулаки. — Я все время держала его лицо в своих руках.

Ей нравилось, какое оно на ощупь.

Каким оно было гладким, за исключением мест, где у него были шрамы. Каким оно было прохладным, но со временем согревалось под ее прикосновениями. Ей нравилось исследовать его клыки, челюсть, грубые рога. Его короткий мех щекотал ей ладони, и она часто рисовала на нем узоры.

— Я не настолько наивна, чтобы не понимать, с кем завожу дружбу, Сикран. Кому как не тебе это знать.

Он прижал руку к груди.

— Это несправедливо. Мы, Делизийцы, другие. Мы пришли сюда, потому что изменились, и ты могла видеть это по нашей внешности. Если бы не наши рога, когти и глаза, ты бы не смогла отличить нас.

— А Тайхи ничем не отличаются, и тем не менее у них есть мех, хвосты и крылья, — возразила Рэйвин. — Чем же он отличается? Здесь даже живут несколько гибридов Бансу и Тайхи.

— Да, но…

— Никаких «но». Дело в его сердце, Сикран, — она выставила руки вперед, словно держала его. — Вот во что я влюбилась. Не имело значения, что мы из разных пазлов; наши кусочки идеально совпали.

— Его сердце? — Сикран настороженно посмотрел на нее. — Раз ты так говоришь… Неужели он был настолько хорош? — затем уголки его губ поползли вниз. — Ты вообще уверена, что он чувствовал то же самое? Что, если он использовал тебя только для того, чтобы попасть сюда?

— Не знаю, — грустно ответила она, теребя пальцы. — Я никогда ему не говорила, потому что сначала хотела просто вернуться домой. Думаю, что да, хотя. По крайней мере, я на это надеялась.

— Ты уверена? Я не хочу тебя обидеть, но ты себя видела? Ты одержимый трудоголик, который никогда не скрывает своих чувств, из-за чего ты бываешь немного раздражающей.

Она швырнула в него пустую тарелку, и он быстро пригнулся с усмешкой. Он просто пытался поднять ей настроение, видя, как она расстроена.

Деревянная тарелка со стуком ударилась о пол, прежде чем остановиться.

— Теперь это не имеет значения, — сказала она, глядя в пол. — Я уже спрашивала Торилла, и я не могу вернуться, чтобы забрать его.

— Рэйвин… Я не знаю, как сказать тебе это, если ты действительно так к нему относишься, — сказал Сикран серьезным и торжественным тоном. Он отвернулся в сторону, почесывая свой хвост. — Он мертв. Один из солдат… Они, эм, они отрубили ему голову. Ты не можешь вернуться за ним.

Рэйвин отвернулась, чтобы посмотреть в одну из секций ветвей дерева, служившую окном. Она всегда предпочитала, чтобы в ее доме было светло, поэтому все места, откуда можно было смотреть наружу, но при этом сохранять приватность, были застеклены, а не заделаны рудой.

Это было до того, как все погрузилось во тьму, разумеется. Она почти не смотрела на свой дом теперь, когда вернулась и действительно могла его видеть.

Стоит ли говорить ему, что есть вероятность, что он не мертв? Какая разница? Рэйвин все равно не могла к нему попасть.

Если Мерих не найдет способ прийти сюда, она больше никогда его не увидит. Чем меньше кто-либо будет знать о нем, о том, кто он такой или откуда взялся, тем лучше будет для него и других Сумеречных Странников.

Было лучше не раскрывать, что он все еще жив.

— Сикран, пожалуйста, уходи. Я хочу побыть одна.

Его белые ресницы на мгновение опустились, а в уголках глаз собрались морщинки сожаления.

— Прости.

— Я знаю, — пробормотала она. — Я хочу принять ванну и просто разобраться со своими чувствами.

— Хотел бы я дать тебе эту возможность, но вообще-то я пришел сказать, что остальные члены совета хотят с тобой встретиться. Они хотят знать о твоем путешествии и состоянии Земли.

Его губы сжались в жесткую линию.

— Передай им, что я все еще отдыхаю. Я займусь ими, когда буду готова.

— Хорошо, — он подошел к тарелке, которую она бросила, и поднял ее, чтобы забрать. — Чай перед тобой. Выпей его, пока он не остыл.

Он ушел, подарив Рэйвин ту сладкую, блаженную тишину, которую она предпочитала.

Она согнула колени, чтобы обхватить ноги руками, и попыталась выпить чай. Ей этого совсем не хотелось. Она задавалась вопросом, как она должна вернуться к работе или смотреть кому-то в глаза, когда она полностью потеряла волю к жизни.

Она сдалась и в конце концов встала.

Было… странно находиться дома. Здесь казалось гораздо пустее, чем раньше.

Пространство идеально подошло бы Мериху. Здесь было достаточно высоко, чтобы даже его рога не задевали светильники. Имея форму овала, дом был в два раза больше его пещеры.

Это был дом среднего размера для ее народа, и в нем было все, что ей только могло понадобиться. Была только одна дополнительная комната, где находился туалет для уединения, а в остальном пространство было открытым.

Ее кровать была достаточно большой, чтобы вместить двух Мерихов. Она выбрала больше места для сна, так как часто использовала кровать для нескольких целей — как кресло и стол в одном флаконе.

У нее было два стула, но их спинки упирались в кухонный стол, в центре которого находилась нагревательная плита, чтобы она могла готовить закуски и напитки. Ее стол в гостиной был круглым, чтобы вписываться в комнату, сделанным из черного обсидиана, и служил скорее местом для хранения всех бумаг, которые она всегда приносила домой.

Большинство предметов были сделаны либо из расплавленной руды, либо из обсидиана, учитывая, что под городом были жилы и того, и другого.

На потолке проросло множество фиолетовых и розовых листьев, которые нужно было срезать. Их не должно было там быть, но постройка домов внутри живой структуры имела свои недостатки.

На полках стояли безделушки и украшения, подаренные ей жителями города Лезекос. У нее никогда не хватало духу расстаться ни с одной вещью, каждая была ей дорога.

Это был дом. Он пах знакомо, выглядел знакомо, даже ощущался знакомым, и все же она была в нем не на своем месте. Чего-то не хватало, и это был его запах апельсина и корицы. Было слишком тихо, и ее уши прислушивались к крошечным вибрациям, которые могла слышать только она.

Да, здесь было тепло, но тепло Мериха было другим. Оно проникало в ее поры и обволакивало