Путеводная душа - Опал Рейн

Мерих начал спускаться, цепляясь когтями, иногда перепрыгивая с одной из сотен ветвей на другую. Некоторые листья были больше него — некоторые ветки тоже. Он был как муравей, взбирающийся на дерево.

Он поскользнулся после одного прыжка и начал падать, но его падение прервалось, когда он ударился торсом о толстую ветку. Изо рта брызнула слюна, и он уже знал, что его внутренности будут в синяках. Когда он начал соскальзывать с края, он запаниковал и вонзил когти, а затем просто повис там на мгновение, тяжело дыша.

По крайней мере, спуск вниз помогал ему дышать, но падение с такой высоты неминуемо разнесло бы его череп вдребезги в одно мгновение. Он не думал, что когда-либо был так близок к собственной возможной смерти.

Казалось, прошли часы, прежде чем он достиг низа.

Оказавшись там, он встал на какой-то случайный дом, чтобы оглядеться и поискать. Словно нависающая фигура, задравшая морду в воздух, он надеялся уловить хотя бы ниточку аромата ландыша Рэйвин.

Ничего, а чей-то крик заставил его зрение побелеть.

Мерих перепрыгнул на другую крышу, затем на следующую, желая оказаться как можно дальше от кричащего. Ему просто нужно было избегать всех, пока он не найдет ее сладкий, ядовитый запах ландыша, и, в идеале, оставаться незамеченным.

Несмотря на то, как быстро он передвигался на четвереньках, всякий раз, когда он останавливался на крыше чьего-то дома странной формы, чтобы принюхаться в поисках Рэйвин, он привлекал чье-то внимание. Всякий раз, когда они указывали на него с криком, он бросался наутек, даже если не успел как следует принюхаться к воздуху.

Где ты, маленькое звездное сияние?

Теперь, когда он был в самом сердце города, это казалось невозможным. Он был еще больше, чем он думал, и таким же запутанным, как лабиринт. Он не знал, возвращался ли он назад или нет. Он не знал, куда идет и как ему ориентироваться.

Фонари, наполненные чем-то иным, нежели пламя, загорались без чьей-либо помощи, еще до того, как солнце окончательно село. Все погружалось во тьму, из-за чего даже ему было трудно различать людей.

Теперь он слепо шел за своим нюхом и преследовал только тех, у кого были длинные, но вьющиеся волосы — и ни одна из них не оказалась ею.

Время текло медленно, но его пульс был частым.

Затем это началось.

Тревога зазвучала, как зловещий звон.

Вскоре Мериха уже преследовали солдаты в белой металлической броне, вооруженные тем смертоносным древковым оружием. Жители города предупредили их о его присутствии.

На их оружии светились разноцветные шары света. Казалось, к древкам лентами были привязаны какие-то украшения, и он заметил, что они совпадали по цвету с их кожей. По-видимому, они помогали им следовать друг за другом во время погони.

Трое превратились в девятерых, пока их не стали десятки, направляющихся к нему со всех сторон.

Даже в опустившейся на них темноте его светящиеся красные глазницы были как маяк.

В своей чудовищной форме Мерих просто бежал на четвереньках, спасаясь бегством. Он был быстрее и пытался уловить запах Рэйвин, прыгая с крыши на крышу.

Под звон тревоги люди прятались в безопасности своих домов. Это дало Мериху возможность скрываться в лабиринте города, спустившись на улицы. Его быстрые, гулкие шаги эхом отдавались от стен, а из-за усталости его пыхтящее дыхание стало громким и влажным.

Запах страха усиливался, а затем угасал по мере того, как он пробегал мимо разных домов. Каждый раз, когда определенный район был пропитан им, словно те, кто там находился, оцепенели от ужаса, он переставал дышать, пока не проходил его.

Бежа по дорожке, он резко затормозил перед шеренгой солдат, направивших на него свои клинки. Насколько он мог судить, это была смесь эльфов и Демонов, и их клинки слабо светились туманной энергией.

Теперь он знал, насколько смертоносно это оружие.

Он метнулся влево, но вернулся назад и пошел вправо, когда там собралось больше солдат.

Дерево, на котором он стоял ранее, не было центром города, но находилось близко к нему. Листья светились розовато-пурпурным в темноте, и он направился к нему.

Он будет подниматься наверх, пока не оторвется от солдат.

Если Рэйвин здесь, она уже должна была узнать о моем присутствии. Придет ли она искать меня или бросит здесь на произвол судьбы?

Как все изменилось.

На него охотились. Он не причинил вреда ни единому человеку, а они уже направили на него оружие.

Не тот теплый прием, который она ему обещала.

Он знал, в чем проблема.

Он был странным существом в их доме. В их глазах он был монстром, который вторгся на их территорию, и они не знали, опасен он или нет.

Хуже того, они не могли общаться. Солдаты у его дома говорили на другом языке. Они и тогда его не поняли. Ему нужна была Рэйвин, чтобы переводить.

Он двигался слишком быстро. Как она должна была подойти к нему, если он не мог остановиться ни на мгновение, чтобы его не окружили? Найти ее казалось невозможным.

Слишком много людей. Слишком много домов, которые нужно проверить. Слишком много запахов, накладывающихся друг на друга, чтобы он мог уловить хоть какую-то ниточку.

Он не сводил глаз с дерева. Что, если она там?

Он не мог пройти сквозь него.

Блядь. Что мне делать?

Между двумя нависающими корнями дерева было открытое пространство, прямой путь к спасению — или так он думал.

Сбоку вылетела сеть и опутала три его конечности. Его иглы быстро освободили его, но он все равно рухнул на землю, сначала ударившись левым плечом и черепом. К тому времени, как он снова встал на четвереньки, он был окружен.

Не видя другой альтернативы, он перепрыгнул через них и их длинное древковое оружие. Лоза с двумя камнями на концах прижала одну из его рук к торсу, и приземлившись, он ударился грудью о землю.

Из него вырвалось кряхтение.

Борясь, чтобы освободиться, он снова оказался в окружении, на этот раз вдвое большего числа солдат. Когда он встал на две ноги, чтобы высвободить руку, они сделали выпад вверх, чтобы не дать ему атаковать.

Он попятился и вскрикнул, когда кто-то ткнул его в задницу острым концом. Мерих зарычал, его иглы встали дыбом, распушив его и увеличив в размерах вдвое.

Раздались крики, когда они взяли его в кольцо. Они давали ему ровно столько места, чтобы он мог двигаться взад-вперед, ища пути к отступлению, место для прыжка, что угодно.

Теперь их было слишком много.