Путеводная душа - Опал Рейн

их на саму себя, но она ничего не могла с собой поделать. Вместо этого она позволила им свободно течь по вискам. — Я думала, что больше никогда тебя не увижу и у меня не будет шанса сказать тебе, что я влюбляюсь в тебя.

Она и сама не знала, что уже влюблена, а разлука с ним лишь заставила ее осознать, как сильно она хочет видеть его в своей жизни.

Все звуки от Мериха внезапно прекратились: его сердцебиение, его дыхание, его предупреждающее рычание и поскуливание. Следующий легкий порыв ветра показался невыносимо громким, как и шевеление солдат и чей-то случайный кашель.

Он стал таким жестким и неподвижным, что она почти испугалась, не превратился ли он в камень. Она жалела, что его череп загораживает ей обзор, и она не может видеть, изменили ли его глазницы цвет.

— Отдай мне свою душу, — нетерпеливо выдохнул он, когда с него схлынуло напряжение.

— А вежливо попросить не можешь? — наполовину всхлипнула, наполовину рассмеялась она.

— Пожалуйста? Я хочу держать ее, направлять, лелеять и защищать, так же, как я хочу делать это с твоим телом.

Рэйвин потянулась вверх, чтобы обхватить ладонями его костлявую морду.

— Здесь так много замечательных людей, с которыми ты еще не знаком, Мерих. Что, если ты передумаешь?

У нее были свои страхи и сомнения. Сикран был прав; она могла быть, по своему собственному мнению, остроумной, но у Рэйвин были недостатки. Не всем нравился ее юмор, а работа была и всегда будет для нее в приоритете.

Его голова откинулась назад, чтобы он мог посмотреть на нее сверху вниз, дав ей больше пространства и свободы.

— Не передумаю. Я думал, что буду доволен, как только покину Землю, но понял, что искал то, что принесет мне покой и счастье, осветив мой мир. Большую часть своей жизни я сидел в кромешной тьме, мое яркое звездное сияние, а ты прогнала ее своей странной игривостью, своим смехом, своими слезами, своей добротой к существу, которое все остальные презирали.

— Но для тебя этим может стать кто-то другой.

Он взял ее за лицо.

— Ты оставила след в моем сердце, Рэйвин. Я никогда не мечтал о невесте, потому что не думал, что это возможно, но в твоем свете, в твоем безоговорочном принятии ты заставила меня поверить.

Рэйвин прижалась к его большой ладони, когда он провел когтистым большим пальцем по ее щеке.

— Мерих, — сдавленно произнесла она, сжимая тыльную сторону его руки.

— Я хочу, чтобы ты была моим маяком в те дни, когда тьма снова захочет завладеть мной.

Рэйвин жалела, что у такого особенного момента есть свидетели, но была благодарна, что никто из них не понимал, о чем они говорят, и не слышал тех нежных слов, что исходили от него.

— Я ждал тебя больше трехсот лет, — Мерих лизнул ее щеку, чтобы стереть следы слез. — Если ты действительно имела в виду то, что сказала, если ты действительно нашла в своем сердце любовь ко мне, я никому не позволю забрать тебя у меня.

Странный звук, похожий на смешок и всхлип одновременно, сорвался с ее губ.

Хотя это было не время и не место, он не собирался отпускать ее, пока она не сдастся. Не то чтобы это было особо сложным решением — она уже все для себя решила еще до того, как пришла сюда. Она просто не знала, что это на самом деле такое и насколько это будет необратимо.

— Как мне это сделать? Как мне отдать тебе свою душу?

— Я не знаю, — честно ответил он. — Просто пожелай этого или… Неважно.

Лязг клыков раздался прямо над ней, прежде чем он тяжело сглотнул.

Подождите, и все? Я даже этого не увидела! С другой стороны, с чего бы ей видеть свою душу, если технически это не магия? Это была сущность, нечто за гранью понимания.

— Я должна почувствовать что-то другое? — спросила она, похлопав себя по груди.

— Не уверен, но мой голод исчез. Запах страха меня больше не беспокоит, — его мышцы напряглись, словно он поморщился. — Однако она такая горячая, кажется, будто она сожжет меня изнутри. Она должна была быть синей?

Откуда ей было знать? Впрочем, синее пламя обычно горячее большинства других.

Рэйвин ждала, но время шло, а он ее не отпускал.

— Мерих, ты можешь теперь меня отпустить?

Он хрюкнул.

— Не хочу. Я хочу остаться здесь, где я могу держать тебя и защищать.

Ей захотелось рассмеяться, осознав, что он может быть собственником, когда захочет. Впрочем, она этого не сделала.

— Мы не можем этого сделать.

В конце концов он отстранился, снимая с нее свой вес.

— Знаю. Я вижу беспокойство на их лицах. Тот бородатый, что машет руками, долго ждать не будет.

Оказавшись на свободе, Рэйвин села. Она также потянулась к его руке, подсознательно зная, что она будет там и ждать ее.

Ее щеки вспыхнули, когда она встала, словно ее застали за чем-то, чего она не должна была делать, теперь, когда ее внимание было отвлечено от Мериха. Она повернулась к нему.

— Я буду переводить для тебя, хорошо? Тебе нужно будет выполнять любые приказы, которые отдаст главный стражник. В этом обсуждении я буду иметь очень мало влияния.

— Я думал, ты важная персона в этом мире.

Рэйвин прикусила нижнюю губу, чувствуя себя немного застенчиво.

— Да, но есть еще семнадцать членов совета. Мерикато — глава департамента безопасности. Он родился немым, поэтому от его имени будет говорить переводчик. Даже командир стражи не может отменить его решения.

Он сменил свою форму обратно на ту более гуманоидную версию, к которой она привыкла, и его голос был нормальным, когда он заявил:

— Пока меня не разлучат с тобой, я буду делать все, что они попросят.

Все еще держа его за руку, она шагнула в случайном направлении. Она изменила курс, когда услышала движение слева.

— Рэйвин, — с облегчением крикнул Сикран.

Должно быть, он приблизился слишком быстро, потому что Мерих обвил рукой ее талию, притянул ее спиной к своему торсу и издал злобное рычание. Рэйвин вскинула руки вверх на случай, если его иглы поднялись.

— Я же говорил вам стоять назад, — сказал переводчик Мерикато.

— Все в порядке. Он просто немного взволнован. Я бы тоже была, если бы на меня наставили оружие, — Рэйвин вздохнула, и ей потребовался лишь небольшой толчок, чтобы освободиться, как только его рука ослабла. — Мерих ищет убежища в Лезекосе, Мерикато. Он сделает то, что от него требуется, и я обещаю, что он никому не